Архив рубрики: Переводы



Дайнюс Гинталас — Формы из-дыхания

Елена Заславская
Формы из-дыхания

«По крупицам собрал
тебе чистейшей ласки.
Молись. Захрипела дорога.
Молись. Крикнуло утро. Давай!»
С. Вальехо

в предместиях метался слишком рано
глаза-пустынники сияли из-под косм
искрился криком раздирая раны
как бабочка ночная свой распоротый живот

верста. тампон. пергаменты. пассат.
чадящий дымоход. трехногая собака.
утопленница. вариант

в бреду роятся в шахте рта
ночные мотыльки щекоткой страха

восстать. воспрянуть. воспарить. воспламениться.
воткнуть. впихнуть. втереться. возродиться.
возникнуть. вылиться. и слиться.

гость первый бред другой тоннель сознанья
а третий гость агония воспоминанья
ночные бабочки утоплены в ведре

забыть. забит. затравлен. и зарыт.
запить. за упокой. заесть. заплакать.
и в забытьи. зажат в тиски. достиг

она мала мала как
острая игла

всего за шаг за сто ложь облегчит
за милю за версту за
она еще пускает пыль в глаза
она так близко как за лейкоцит

тяжелая ущербная луна
дым табака дурманящий и сладкий
и на стекле окна ночные мотыльки расплюснутые всмятку

черника. голубика. клюквы сок.
медузы. ленточные черви.

крылатые пернатые стучат в висок
из снов из грез невеяных в преддверии

и длится месса язва рана шрам
очищенный желудок
и расползаются кишки как фарш
раздавленных голубок
как это голо. любо. сильно.
жестоко. гадко. и невыносимо.
желудок печень заусенцы
и гусеницы в яблоке как в сердце
щупальца и это
вдруг накрывает яростью и светом

тепло и холод. дурнота и блажь.
и сине-красный стриж как паж.

я пес я грыз я кость телёнок
я каторжный валет тапир и войлок
я крылья амфисбены кротость сучья
я сумрачное бешенство
запальчивость барсучья

порезами. царапиной. крестом.
крест накрест. быстро. резко.
во сне. на корточках. всем животом.
рыча. терзая. вслушиваюсь в вечность.

и хмурится дорога на века
ком в глотке
птица ворон
время петуха
весна весна уж твой февраль приходит

уже. и нет. еще. и может быть.
прости-прощай. и не за что. и нечем.
издохну на рассвете я бродя
по желчи
меж твоих легких
огромных как киты

Dainius Gintalas
Nusibaigimo formos

“Po trupinį tau surinkau
pačias tyriausias savo glamones.
Girdi, kaip užknarkė kelias
Girdi, riktelėjo rytas. Greičiau!”
C. Vallejo

tiesiog tik priemiesčiuos bruzdėjau
o dalgiuos degė akys
ir vis žibėjau klykavau rausiau žaizdas kliedėjau
kaip tampomos už papilvių plaštakės

varsna. tamponai. pergamentas. brizas
uždusęs kaminas. trikojis šuo.
skenduolis. indas

ir vis klaikus kutenimas kliedėjosi
ir šiugždančios burnos drėgmėj plaštakės

nubusti. svilintis. kankintis. šieptis.
nubukti. stverti. suktis. dusti.
nusukti. smigti. trintis. trenkti.

jei vienas kliedesys tai kitas tunelis
o trečias svečias
užmigęs kibiras prigėrusios plaštakės

surytas. užmuštas. pakartas. nukankintas.
suvalgyti. nusnūduriuoti. sukapoti.
suknežintos. subjaurintos. prisirpusios

o ji maža maža
dygi dygi

tiktai per žingsnį per varstotą
per akmenį per kilometrą mylią ji pamatoma
per leukocitą dūmą iešmą
žagsulį akių dūmimą pamaitinama

sunki delčia
apdujęs stiklas ir tabakas
kaip krūvos sumaltų nakties plaštakių

rūgštynės. bruknės. spanguolės.
medūzos. kaspinuočiai

ar dar kt. sparnuočiai
ar sapnuočiai

geltonos mišios vočiai močiai
morčiai
ir išvalytas pilvas
šliaužioja po pievas žarnos
pritrėkšti balandžiai
sklandžiai
žaizdriai. bjauriai. greitai.
smarkiai. žiauriai.
skrandžiai kepenys
ir obuoliai ir vikšrai
ir aštuonkojo žvilgsnis
priartėjimai šviesos ir blogio

blõga. šilta. šãlta. káršta.
mėlyna. raudona kregždė

aš šuo šuva teliukas ūsas
katorgos bartukas vailokas tapyras
amfisbenos sparnas šerno dūkas
prietemų pasiutligė
dirglus barsukas

dryžiais. kryžiais. ryžiais.
staigiai. greitai. smarkiai.
sapnuodamas. tupėdamas. kratydamas.
riaumodamas. draskydamas. klausydamas.

jau springsta kelias
ašakos jau ašaros jau rėklės
jau paukštis
povas kovas gaidmetys
balandis jau vasaris

bet jau. dar ne. o gal. jau vis dėlto.
tačiau. sudie. ir ačiū. baigsiu
braidydamas po tulžį nusibaigsiu
švintant
tarp didelių tarsi banginiai
tavo plaučių



Дайнюс Гинталас — (не та) пустота

Елена Заславская
(не та) пустота

оголил голову
на шею набросил
сто восемь бусин
сидел в позе лотоса
твердил мантры
ничего в них не понимая

не понимая банальных истин:
единственная возможность сохранить
дом и семью –
измена

самец текуч безграничен
в его сердце множество закоулков
оно темнее
волчьего часа

скованный страхом
самец не превратиться
в романтического самоубийцу
мотылька-однодневку

он как радио призраков
хоть и выключен
начинает транслировать
невнятное шипение
и рычание

однажды во время медитации
в отключке
его нервы вспыхнули
как тысячи бабочек

он просветлел

возвратился с пламенем
поглотившим мышление
в дом
и опустошил его до тла

Dainius Gintalas
(ne ta) tuštuma

nusiskuto galvą
ant kaklo pasikabino
šimtą aštuonis rutuliukus
sėdėjo lotosu
giedojo mantras
kurių dorai nesuprato

nesuprato ir kai ko banalaus:
vienintelė sąlyga išsaugot
namus ir šeimą –
neištikimybė

patinas tekus beribis
jo širdy daugybė kišenių
tamsesnių
už vilko valandą

jei sukausto ugnies baimė
patinas nevirsta
romantišku savižudžiu
nakties drugeliu

jis kaip šmėklų radijas
nors išjungtas
ima transliuot
neaiškų šnypštimą
o paskui riaumojimą

vienąkart medituojant
išsijungus
jo nervai užsidegė
lyg tūkstančiai drugelių

jis nušvito

grįžo su liepsna
prarijusia mąstymą
į namus
ir juos pavertė tuštuma



Дайнюс Гинталас — несостоявшаяся метаморфоза

Елена Заславская
несостоявшаяся метаморфоза

Жану

тряс передо мной этой строкой чувачек
сейчас от голода подыхает кто-то
никчемную строчку мою он умял бы охотно
будь она макароном

я не голодаю имею угол
любовь каприз вожделения
ворох бумаг
а тебя горячий бесстрашный чувак
не на бумаге пырнули

тишина почему нет звонка я в тревоге
известие сбивает с ног
не кредиторы не контора по трудоустройсту
не свидетели иеговы
открыл свою дверь тебе гроб

обещал мне помочь ты чуток
чем тебе помогу я теперь чувачок
разве только на крышку брошу цветок

помнишь за бутылкой оба
били лбами друг друга больно
ты твердил что ты дурак какой то
не боишься ножа ни сколько

но ты не умел говорить пустыми метафорами —
последняя твоя рана
никогда не станет ни рубцом ни шрамом

Dainius Gintalas
neįvykusi metamorfozė

Žanui

man drebinant šitą eilutę byčiuk
dabar kažkas dvesia iš bado
netikusią mano eilutę prarytų mielai
jei būtų jinai makaronas

pats nesu alkanas turiu savo kampą
meilę geismo kaprizą
krūvas popieriaus
o tave karštas bebaimi byčiuk
padūrė ne popieriuj

kodėl galvojau tyla jokio skambučio
žinia –
ne kokia įdarbinimo kontora
o karstas atvėrė savo duris

žadėjai truputėlį pagelbėt padėt man
ar galėčiau dabar tau padėt
nebent tik gėlių

atsimeni kaip prie butelio skaudžiai daužėm
vienas kitam kaktomis
sakei esi durnas kažkoks
nė kiek nebijai peilio

nemokėjai kalbėt tuščiom metaforom –
paskutinė tavo žaizda
nepavirto į randą



Дайнюс Гинталас – Традиция

Елена Заславская
Традиция

Умру спокойно я в крапивнике густом
прижавшись тонкими губами к лодке легкой
с землей сливаясь легкими
и наполняясь
династиями сгинувших жрецов
ворочаясь в торфяниках их карт войду в их города
и заночую в домах их мандал
в рощи провожу сомнамбул
заснувших на серебрянных холмах алхимиков гигантов
вгрызаясь в пламень — лютым ураганом промчусь —
столпами дыма клубами огня
вбуравливаясь сверлами в их подсознанье
и темные тела что жаждут приручить меня
с глазами демонов в тень выдоха войдут
и женщины волчками виться будут
возле меня по кругу
напасть желая
но заслонит их зверя
ужас
мои слепые братья все уснули
сжав тучи в кулаках
обняв любовно лодки в плёсе
нагие перед бурей и водой
от красоты устав большой
и монотонного маханья веслами

Dainius Gintalas
Tradicija

Aš mirsiu ramiai kvapniame dilgėlyne
prie lūpų priglausdamas valtį.
paguldęs ant žemės plaučius
imsiu pilnėti prasmegusiom
krivių dinastijom
vartysiuos jų kortų durpynuose įeisiu į miestus
nakvosiu mandalų namuos
lydėsiu prie sidabro kalvų miegančius
alchemikus milžinus į somnambulų girias
kandžiosiu ugnį – verpetais pralėksiu –
kietais ugnies kamuoliais – pro siekiančius dangų
pasąmonės grąžtais lesiuos giliau ir giliau
tamsūs kūnai norės prijaukinti mane
žydinčio demono akys leisis į iškvėpimo pavėsį
pritūpusios moterys suksis ir suksis
ratu aplinkui mane
lyg norėdamos pulti bet baimė užstos
netikėtai jų žvėrį
mano neregintys broliai užmigo kaip aš
kumščiuose debesis šaltus sugniaužę
valtis meiliai apkabinę
likę vandeniui audrai ir žuviai lig galo nuogi
ir truputį pavargę nuo didelio grožio
ir mosavimo irklais



Дайнюс Гинталас — дракула: ночи и дни

Елена Заславская
дракула:ночи и дни

и путь мой пролегает через жен
соски кровавы их
и губы их кровавы
мой колос тверд и полон
семенам
дрожит меж двух камней
готовый
выстрелить в лицо
нависшее над ним сияющим овалом

оно оскалено
и острые клыки
коснувшись колоса
нежнеют будто
их не было их без труда
опережают жаждущие губы

и я плыву рекой горячих слюн
внимая барабанам нёба
к застрявшему греху что в жерле горла
как костью ею вены распоров
насыщен сладостью неосвященной

заря спускается на дикие поля
скачу домой
и сонм исторгнув молний
воткну их как ножи в тела
жен мускулистых
что шипят и стонут
за мною следовать
они везде готовы

я возвращаюсь в гроб
и в тишину
отточенную безупречней бритвы
и духу разъяренному рутины
я говорю

я вижу крестное знамение
судьбы
но никогда к кресту
мне не привыкнуть

уж лучше подавиться
чесноком

Dainius Gintalas
drakula: naktys ir dienos

ir keliauju pas moteris
kurių krūtys kraujuotos
ir burnos kraujuotos
ir mano kietas laukų
kukurūzas
virpa tarp dviejų akmenų
ir taikosi šauti
į virš jo pakibusį
baltąjį veidą

ir šnypšdamas šiepiasi jis
ir spindinčios iltys
kukurūzą palietusios
iškart sušvelnėja
ir jas be vargo
pralenkia lūpos

aš seilių upėm keliauju
girdėdamas gomurio būgnus
pas gerklėj įstrigusią nuodėmę
ir lyg ašaka ja perveriu venas
nešventintas mūsų saldume

bet prašvinta laukai
ir šuoliuoju namo
iš savęs ištaškęs žaibus
lyg peilius juos susmaigstęs
į raumeningus moterų kūnus
kurios šnypščia dejuoja
o išsilaižiusios moja
vėlei atlėkti

ką sugrįžęs ištarsiu
įtūžusiai vėlei rutinos
mano karsto tyla
galanda jos ašmenis

aš regiu kaip žegnojasi
mano likimas
bet prie kryžiaus
priprasti nemoku –

geriau jau paspringt
česnaku