Архив рубрики: Поэзы



Москва. Ромашково. Счастье.

***
В Ромашково
ромашки
в человеческий рост
и
земляника
просится в рот.
Мальчик Эрот
задремал под листом лопуха.
Стрелы его растащили
для гнезд своих
сойки.
И я не влюбилась.

***
Вечер пьянит, словно брют.
Он золотой и игристый.
Но сатиры на берегу
Пьют водку.
Нимфа, может рюмочку?
Но я убегаю.

***
Испуганная сполохом
Чертополоха,
Вспорхнула бабочка
И окунулась в охру
Подсолнуха.

***
Любит-не любит!
Конечно, не любит!
На чёрта взаимность!
Когда беспокойное
Дерзкое сердце
Поёт и щебечет,
Как птица.

***
Быстрые рифмы,
сродни желтокрылым стрекозам,
лови на лету их!
Теплые рифмы,
подобны июльским стремительным грозам,
подставь же лицо им!
Сладкие рифмы,
Как первые слезы,
Попробуй на вкус их!
Легкие рифмы,
Они нестерпимы, случайны, воздушны,
Как поцелуи.
Лови их устами!

***
Когда-то в городе Счастье
Я была так же счастлива,
Как и в Ромашково.
Вспомнилось зачем-то.
А теперь между мною и Счастьем
Линия разграничения.
А Ромашково?
Ромашково скоро исчезнет.

Москва-Ромашково-Луганск, 2017-2018



Донбасский имажинэр. Последняя обойма

«И воистину светло и свято
Дело величавое войны…»
Николай Гумилев

1
Последняя обойма разрывных…
И умирать, наверное, не больно,
Но выстрелы пока что не слышны
И степь ковыльная колышется как море…
Пишу заметки на полях войны,
Обрывки дневников и хроник.
Здесь у обрыва обнажились корни, –
Вот так и мы
Цепляемся за пядь родной земли,
В которой нас однажды похоронят.
Пока мы живы. Молоды. Пьяны.
Надеемся и держим оборону.
2
Последняя обойма разрывных…
А как без них родится новый топос,
Когда мечта в проекции на плоскость
Не знает политических границ.
Мы повзрослели в 90-х,
Мы постарели в нулевых,
Но новый русский станет новоросским,
Чтобы остаться у контрольной высоты,
И звёздную отряхивая пыль
С солдатских берцев и берёзки
Шагнуть в бессмертие, где русские берёзы,
Как сестры не наплачутся над ним.
3
Последняя обойма разрывных…
Сержант не знает то, что он покойник.
Ещё он жив. Смеётся. Занял стольник
До выходных.
Несказанная речь стекает глоткой.
И ненависть течет по веткам жил.
И корка серого над горькой стопкой:
Не дожил.
А из спины, куда вошел осколок,
Вдруг – пара крыл.
4
Последняя обойма разрывных…
Прошу тебя, пиши мне, если сможешь,
Знай, для меня, нет ничего дороже
Связавшей нас мечты,
И русской неожиданной весны.
Здесь на войне, я ощущаю кожей
И смерть, и жизнь!
Здесь каждое мгновение – возможность,
И говоря быть может,
Мы понимаем: может и не быть.
5
Последняя обойма разрывных…
Последний для себя, коль карта бита.
Наш старый мир исчез, как Атлантида –
Чёрт с ним.
Сомкнутся волны трав. Утихнут битвы.
Останутся лишь песни и молитвы,
И в них
Упоминания имён и позывных,
И наша память, как кариатида –
Опора человеческого вида,
Их сохранит.
6
Последняя обойма разрывных…
Кто выживет, тем долго будет снится
Война, однополчане-пацаны,
И скифских баб обветренные лица.
Со школьной нам известная скамьи
Строка сегодня, как БЛОКбастер, повторится:
Да, скифы – мы! Да, азиаты – мы…
А может евразийцы.
Для вас, Европы сытой холуи,
Зажглись артиллерийские зарницы!
7
Последняя обойма разрывных…
Гремят артиллерийские дуэли,
И нас отпетых уж давно отпели
Степные суховеи. Как шмели,
Жужжат шрапнели.
И шмели
Плюют огнём. Нет ни земли
Ни неба.
И древнее «иду на вы»
Из тьмы столетий
Достаю нам на потребу…..
Вершится дело величавое войны!
Вершится треба!



Заметки на полях войны

(связка писем другу для поднятия боевого духа)

«На свете счастья нет. А есть покой и воля».
А. С. Пушкин

*1*
Заметки на полях войны.
Окопная строка, в которую вписали
Солдат, как буквы. Ты
Один из них.
И мой эпистолярий
Прочтешь едва ли.
Может быть
Потом.
Вернись живым.
И мы друг друга снова прочитаем
И перечтем.
Пусть память сохранит,
Как вырываясь из глубин гортани,
Как поцелуй, как легкое дыханье,
Живое слово нас соединит.

*2*
Заметки на полях войны.
Ты полон злой решимости, отваги,
Ты пишешь их, а я пишу стихи
Тебе, традиционно на бумаге,
И письма, не е-mail, а от руки,
Забытое искусство древних магий
Творить из рифм и ритмов
Новый мир.
Ты воссоздашь его из словосочетаний,
Из почерка, как кружевной узор,
La lettre ouvre le secret du coeur.

*3*
Заметки на полях войны.
Что написать тебе, наследник Титуреля?
Ты думаешь, приходит наше время
Осуществить увиденные сны,
Но будем до конца честны,
Все то, о чем нам ангелы напели,
Как гули, в изголовье колыбели,
Лишь гул, который мы
Разбить пытаемся на ямбы и хореи,
А разбиваем лбы.
Здесь Монсальват – громада террикона.
А чаша – это банка самогона.

*4*
Заметки на полях войны.
Жизнь, сделав поворот, меняет вектор,
Ты был филологом, поэтом,
А стал солдатом. Боевик
И террорист, как пишут СМИ,
Им в тон гудит Ахметка,
И мне на ум одна приходит мысль,
Что если ты стреляешь так же метко,
Как пишешь – будет в этом смысл.
Умолкла муза. Снова перестрелка.
И я пишу тебе: Держись.
Post scriptum. Обнимаю крепко.

*5*
Заметки на полях войны.
Во имя новорожденных республик.
Заметки на полях весны
И революции, объединившей наши судьбы.
Здесь ломоть развалившейся страны,
Который Родиной зовем и я и ты,
Как хлеба шмат, в зубах голодной хунты,
Но рифма просится, прости,
Что не сдержалась: хуй им.

*6*
Заметки на полях войны.
Жизнь набело. Ее не перепишешь.
Людская кровь не сок пунцовых вишен
И не чернила. Не кого винить
Кроме себя. Храни тебя всевышний.
Мечтаю я: мы сядем ви-за-ви
И скажешь ты: «О нас напишут книжки.
И фильмы снимут, тоже может быть,
О том, как познают мальчишки
Кровавый жаркий вкус борьбы,
А девочки уже не понаслышке,
А наяву боль узнают любви».

*7*
Заметки на полях войны.
Ты говоришь мне, что у вас спокойно,
И выстрелы пока что не слышны,
И умирать, наверное, не больно,
Ты говоришь, у вас там соловьи
И степь ковыльная колышется, как море,
А я читаю хроники в сети:
Тот ранен, тот убит, тот похоронен.
И счастье, не успевшее войти
В мой дом, готово обернуться горем.
И я твержу любимые стихи:
«На свете счастья нет. А есть покой и воля».

2014



Поэтические этюды. Симеиз

Н.Л.

***
Звезды падали в полуночное море,
Мы нагими купались под звездопадом,
Млечный путь стекал, прямо в воду,
И мы пили его мокрыми губами.
Тело твое, молочно-белое,
Светилось, излучая сияние,
Мне захотелось написать поэму,
О тебе, о несбывшихся желаниях.

***
После купания,
Мы грелись о камень,
Прислоняясь к нему телами.
Он был молчаливым и теплым,
С бороздами морщин,
Он знал о жизни все,
Но ничего нам не говорил.
И мы пытались понять
Тайну, скрытую за безмолвием,
Выпадая из матрицы бытия,
Где все объясняется словом.

***
Мы живем на склоне горы Кошки.
Ночью она мурлычит.

***
Наши два гамака,
Как две колыбели,
Висящие параллельно.
Мы с тобой молочные сестры,
Вскормленные вдохновением.
Мне казалось, — нас разделяет пропасть:
Пространство и время,
Опыт и возраст,
Но ты говоришь, что детство
Никуда не уходит,
И протягиваешь ладонь мне.

***
Твои руки — в краске,
Твои этюды — прекрасны.
На холстах, сделанных из рубашки,
Теперь картины, написанные маслом.
Твои пальцы в пятнах,
Зеленых, красных,
Я оттирала их, но напрасно,
И ты становишься частью пейзажа
На холсте моей памяти.

***
Мое сердце прячется в раковину,
Раковина прячется в море,
Я разучилась плакать,
Плотно закрыты створки,
И нет ни одной причины,
Кроме
«Быть тебе нужной»,
Чтобы на миг раскрыться ,
Поймать тобою оброненную песчинку
И растить жемчужину.

***
Перуанский инструмент кахон
Похож на скворечник,
В нем живет птица.
Барабанщик Дима,
С пальцами тонкими
И длинными,
Ее приручил.

Ночью птица пела,
Спать не давала,
Крыльями била,
А ты хохотала.

***
Замри, ради бога,
На одно мгновение,
У меня есть машина времени —
Мой палароид,
Как проступит изображение
Можно будет совершить перелет,
В день, когда тебе 18,
И ты на вершине горы,
Жизнь — бесконечно прекрасна.
Билет в этот мир,
Исчезающий безвозвратно
В потоке лет, —
Маленькая фотокарточка. На ней ты сияешь.
Опять пересвет.

***
На сколько хватает взора — море,
Сегодня спокойное
И синее-синее.
Здесь, в Симеизе,
Кажется нет ни боли,
Ни горя,
Истина
Принимает форму
Лини горизонта —
Видима,
Но недостижима.

***
Крылом, заточенным острее финки,
Чайка рассекает море точно на две половины.

***
Мы смотрели кино под звездами,
В летнем кинотеатре,
На карематах,
Попивая коньяк «5 звезд»,
И хотелось сделать «стоп-кадр»,
Но время неумолимо,
Время летит вперед.
Я видела этот фильм.
Главная героиня
В нем все равно умрет.

***
Я знаю,
Как шепчутся кипарисы,
Передавая имя твое,
Растворенное в воздухе ночи,
В поэме о Симеизе,
В неловких, растрепанных строчках,
Во всхлипах прибоя.
Когда оно растворится,
Обветрится, без вести канет,
Его суровые скалы
Примут в свои объятия.

***
Я уезжаю. Ты провожаешь.
На душном автовокзале
Мы неловко прощались.
— Ты будешь мне сниться.
Зажмурясь, смотрю сквозь ресницы.
В глазах зарождается море,
Солонее чем здесь, в Симеизе.

7 августа 2013 г.



По ту\эту сторону ЧК

По ту сторону ЧК
Вглядываюсь в черный квадрат окна,
Вижу бездну, в которой не видно дна,
Супрематичные звезды касаются лба,
Я шевелю губами, шепчу слова.

Этот звездный венец, как цветущий тёрн,
Рожденный от боли, рождает боль,
Для меня значит быть — это быть с тобой.
Кто ты, бездна? Имя своё открой.

А цветущий тёрн корнем в сердце недр,
А верхушкой тёрн в центр небесных сфер,
И стоит вопрос, а ответа нет:
Как твое имя, бездна? И клином свет?

Или клином тьма?
Не нахожу ответа, схожу с ума,
Нужно выйти за рамки тела, сознания, или окна,
За рамки квадрата, в котором заключена

Разгадка, ответ на вопрос.
И остается взглянуть в лицо черной бездне, встать во весь рост,
Смешать этот космос с маслом
И нанести на холст.

600px-Чёрный_квадрат._1929._ГТГ

 

 

 

 

 

 

 

 

По эту сторону ЧК

Вглядываюсь в черный квадрат — айпад,
Сейчас я коснусь его и пойдет игра,
У героя в запасе жизнь, но она одна.
Герой ищет смысл, стоит у окна.

Это только иллюзия, фата-моргана, мираж,
Чистая ложь превращенная в блажь,
19-й век, 20-й, а может наш, не важно,
Герой готов совершить оммаж,

Но перед этим хочет узнать: кто я?
Вопрос, что он сводит его с ума,
Он видит свое отражение в раме окна,
Хочешь увидеть бездну? Тогда загляни в себя.

Каждый из нас играет и создает свой мир,
У героя есть краска и холст, и
Зовут его Казимир.

Истина –это просто. Знаешь – изобрази.



Эпистолярная поэза

*1*
Он сказал мне: «Пиши на е-mail:
bog@ukr.net»
Еженощная Кама-сутра, разобранная постель,
Портрет Джордано Бруно на стене,
Почтовые голуби садятся на подоконник,
Я шепчу им: «Тиши вы, тише»,
А где-то в далеком Макондо
Старому полковнику никто не пишет.

*2*
Дигитальный ты человек,
Я для тебя загадочнее блоковской Незнакомки,
Мой едва различимый смех
Легко обозначается двоеточием со скобкой 🙂
Впрочем, разницы нет,
Как и улыбка Джоконды.

*3*
Бумажные письма вымирают, как динозавры.
Помню, по вторникам и четвергам нам приносили почту,
Как я ждала твоих писем, Боже правый,
Подбегала и спрашивала: «В восьмую есть хоть что-то?».
Почтальон приезжал на велике,
На «Десне» или на «Украине»,
С огромным коричневым портфелем,
Набитом письмами, но чужими.
Я писала тебе все чаще и чаще,
А сейчас и сказать нечего,
Восьмерка на почтовом ящике
Была похожа на знак бесконечности.

*4*
Я искала тебя по разным сайтам,
Напрасно теряя время,
Память о тебе измеряется килобайтами,
А для любви не нашли единиц измерения.
Впрочем, если честно ответить,
Без притворства и лицемерия:
Любовь измеряется смертью,
Даже если ты в нее и не верил,
Шел к любимой и нес ей розы…
Вдруг оказывается, что все напрасно,
Для тебя, как для несчастного Берлиоза,
Аннушка уже разлила подсолнечное масло…

P.S.
Наши мертвые становятся илом
В информ-потоке реки инета,
Остается только имя и фамилия,
Да и та, если становится брендом.



Голод

Мой милый,
Я могу утолить твой голод,
Пока мне это по силам.
Ужин ждет.
Приходи,
Пока я не остыла.

Бессонница
Замесила, как тесто,
Постель,
Засучив рукава.
Живьем запечь меня
Хочет она,
Но на пол сбегает
Квашня одеял.

Обнаженное тело мое
На зеркальном подносе трюмо —
Долгожданный подарок-
Мои гости давно
Взалкали его.

Страсть
Объедает сердце,
Как яблоко,
Яркое, спелое, мягкое,
Сочная мякоть,
Созданная для пиршеств,
Огненный Ред Делишес.

Черное платье
Я надеваю,
Чтобы быть элегантней
И строже,
Бархатные объятья,
Будто вторая кожа,
Стан скован и обесточен,
Изогнут, словно, лекало,
И молния позвоночник
Стальными клыками сжала.

Месяц,
Как вурдалак,
Проходит сквозь окна,
Сквозь шторы,
Тонкий, с острою бородою,
Беспомощна, безотказна,
Я перед ним робею,
И высосав глаза мои
Становится он круглее .

Соната Гайдна.
В разверстой пасти рояля
Ровные зубы клавиш
Дрогнули в хищном оскале,
В предчувствии как вонзятся
В порхающие запястья,
И брызнули мои пальцы
Под бешеное стаккато.

Тишина
Тянет свои тентакли
Сквозь анфилады арок,
Сил нет ни петь, ни плакать,
Мой голос разлит в бокалы,
Игрист и сладок.
Она его опрокинула залпом,
Эхо падает каплей:
А-а-а.

Ожидание
Объяло меня пожарово,
Жадно пожирая,
С хрустом,
Как будто оно стоусто,
Как будто оно сторуко,
Я его любимое блюдо
С вином и устрицами.

Сигарета
С вишневым вкусом.
Капитан Блек поддается чувствам,
Будто мавр,
Горячий и крепкий,
Фарширует гортань мою
Дымом едким.

Ночь
Рот вытирает салфеткой.
Марципановой крошкой
У губ
Моя сережка-
Маленький изумруд.

Ты не придешь.
Тебе не нужны объедки.
Ты хочешь всю меня целиком.
Впиваться губами,
Зубами,
Каждую клетку
Тела
Насыщать моим естеством.
А дома жена, пельмени,
Водочка запотела
И тошноты подкатывает ком.



Стихо-творения. 7 дней. (светлая поэза)

Посвящаю моим родным, которые рядом и которые не здесь

***слово
Иногда меня спрашивают, что ты можешь сказать этому миру,
Прекрасному и безобразному, обыденному и неизвестному,
А я говорю: каждый день мы творим
Поэзию,
Иногда не замечая этого.
Стремимся к свету.

***свет
Любимый, ты помнишь?
Мы в темной комнате,
Земля — наш снежный ком
Мы на него намотаны, вдвоем
А сверху — будут сотни поколений,
Потом, ну а сейчас — «скрещенья
рук, скрещенья ног, судьбы скрещенья».
Совпали половинки паззла
И демон два крыла вздымал крестообразно.
А может ангел. Но напрасно.
Все изживается. Рутина, будни, быт.
И страшно то, что можно все забыть и дальше быть,
И дальше плыть, а я желаю воссоздать весь этот пыл
И трепет бесполезный,
Что после завтрака, наверное, исчезнет,
Строкой поэзии, в себя вмещая бездну.

Да будет свет. В начале и в конце.
Он будет путь.Он будет цель.
И эпицентр.
И пусть глаза твои сияют и лучатся.
И пусть начнется, что должно начаться.

*** небо
Ее дом огражден
С четырех сторон.
Она в нем живет, пьет бульон,
Смотрит на птиц, прилетающих издалека,
Ищет очертания лиц в меняющихся облаках.
Вон то облако, как дельфин, цвета василька.

Док не фотограф, а делал снимок ее груди:
— Так, замри,
Головой не верти,
Подбородок вверх.
Она верит,
Что все у нее впереди —
Может месяц, а может и три,
И вовсе не верит в смерть.

Это облако,
Из чего оно соткано?
Из первого вдоха,
Когда легкие
Распускаются, как бутоны
Или из последнего выдоха,
Когда кажется, что нету выхода,
И никогда не было,
А есть только небо.

Она смотрит трейлер,
Не зная, увидит ли фильм.
Все меньше доступных предметов,
И мир,
Что был бесконечен — конечен, конечен, конечен,
И сжимается до размеров Земли.

***земля
Встретить ее с открытым забралом?! —
Ерунда, а если в день по капле, в неделю по полстакана,
И «через 2 месяца ее не стало», —
Вот где ужас,
Не то что заснула и не проснулась, —
А живьем превращаться в гумус,
Сливаться с ландшафтом,
Падая в страх свой,
Как в темную шахту.
Однажды развив такую скорость,
Что Землю на вылет, будто висок
Пулей из Кольта. И в космос.

***звезды
А в космосе что? Тишина и вакуум.
Или звезды и совесть, у Канта как там?
Она парит без скафандра, как ангел.
Мы тоже летаем, мы — космонавты!
Чуть выше, чем на картине Марка Шагала:
«Влюбленные над Земным шаром».
А она — теперь всегда где-то рядом.

***Птицы и Рыбы
Так это и бывает:
Сначала летаем,
Потом залетаем.
Наморщив лбы,
Думаем: Быть
или не быть.
И глупо восклицать: «Фак!»
Остается фактом
факт.
Он уже живет.
Плывет, как длинношеее йо-йо,
В животе моём,
Как гуппи,
А живот, будто
Купол.

В околоплодных водах
Все спокойно.
Иногда по поверхности проплывает ладонь,
Словно лодка, —
Мы выбираем имя.
Скоро разрезан будет канат пуповины,
И он уплывет в открытые воды мира
Сказать ему новое слово.

***люди
Если бы слово было материальным,
Что сказала бы я, выходя из спальни?
Доброе утро, Ваня,
И доброе утро, Дара!
Жизнь сделала мне подарок —
Дала мне вас, дорогие чада.
Пусть же утро всегда будет добрым,
Даже если дождь барабанит по стеклам,
И ночь кажется бесконечно долгой,
И невероятно трудной,
Но после ночи всегда наступает утро,
В этом есть справедливость, радость и мудрость.
То, что кажется нам простым и закономерным,
На поверку оказывается самым ценным,
Я желаю вам доброго утра и доброй цели,
В которую это утро стремглав несется,
Потому что, если все в сравнении познается,
То жизнь без цели — как день без солнца.



Бонни и Клайд. Клайд (вариант хард)

1
Я делаю тебе больно
И говорю: Так надо.
Ты будешь моею Бонни,
А я твоим Клайдом.
Ты возьмешь папин кольт,
А я – парабеллум.
И вместе с тобой
Махну на дело.

2
Мы грабим «Глобус».
Девка на кассе
В трансе.
— Бегом, чулки неси черные,
В следующий раз я
Натяну один на голову,
Как Фантомас и…
Опадут на пол
Твои накладные ногти
И твои накладные ресницы.
Жаль, что внутри ты полая,
Милая моя продавщица.

3
Квартал вещей.
Лавки сделаны в виде пещер.
Тут продается постель,
Там шторы…
Когда-нибудь продавец,
Схватившись за сердце,
Поймет: конец.
Здесь его и похоронят.
Нетленным телом
Окаменев
Он превращается в манекен.

4.
Человек-банкомат
Шептал, — с него нечего взять
Пластиковые карточки,
Печатка,
Бриллиант в 5 карат,
И только.
Он улыбался невпопад,
Стекая юшкою свекольной.

5
Я хочу жить.
Я хочу весело жить.
Я хочу тебе делать больно.
Я хочу этой битой бейсбольной
Разбить этот чертов Джип,
А этому – с рожей самодовольной – выпустить жир.
Бонни, а давай в твоей утробе
Заложим бомбу.
Развеселим этот скучный мир!

6
Это слаще, чем месть,
Горячее чем секс,
Сильнее чем норд-вест.
Это напоминание, что ты – есть.
Моя классовая ненависть
Достигает апогея
Жизнь – это весело.
Смерть – веселее.

7
Завтра, мы станем мишенью в тире,
Завтра нас будут мочить в сортире,
За то, что мы весело покутили!
Но есть еще время
И я вам открою секрет:
Есть то, что нельзя купить за гривны,
Есть то, что нельзя купить за евро:
Жажду жизни
И
Верность смерти.
Веселитесь – сегодня оплачен банкет!



Бонни и Клайд. Бонни (вариант софт)

1
Я делаю тебе больно
И говорю: Так надо.
Я буду твоею Бонни,
А ты моим Клайдом.
Я возьму папин кольт,
А ты – парабеллум.
И вместе с тобой
Махну на дело.

2
Мы грабим «Глобус».
Девка на кассе
В трансе.
-Бегом, чулки неси черные
(предпочитаю классику,
на моих стрелка).
Нет, я не беспредельщица.
Просто,
Я – жертва моды.

3
Свидетель Манекен,
Без лица и без имени,
Но сновидения
У него цветные.
Сейчас я его раздену,
Разбив витрину.
Маленький человек-функция,
В бейсболке и белой маячке,
Как только мы поцелуемся,
Он превратится в мальчика.

4
Мигом на улицу,
Садимся на «Хонду»,
Мчимся по городу,
Летим по городу,
Будто Вакула,
Оседлавший черта.
— Здорово!

5
Успели.
И на сегодня хватит.
В пустом мотеле
Снимаем номер
С одной кроватью.

6
Вчера,
Мы пили «Три топора»,
Сегодня – «Дом переньон».
А впрочем, какая разница,
Что мы пьем.
Зеленой ладонью каннабиса
Клайд гладит лицо мое.
-Хочешь поцелуй валькирии?
Зрачки расширены
И я бесстрашно
Всю прелесть мира
Сосу без фильтра.
В затяжку.

7
Ах, господин Порошенко,
Обожаю я ваш шоколад.
«От сердца к сердцу» — лозунг Рошена,
«От сердца к сексу» — наш!
Это не горечь какао,
Это губы мои горчат.
Я целовала Клайда,
Горячо, а еще с горяча.
Вовсе распоясалась я.
Он входит в меня и в раж.
Рыхлое мясо матраса
Мы размололи в фарш.
А после, счастливые оба,
В поту и следах любви,
Поклялись – быть вместе до гроба,
Кольца одев из фольги.

8.
Мне Клайд
Открывает тайну:
Наблюдает за нами
Небесный снайпер.
Когда же ему надоест,
Он спустит курок, затаив дыхание.
Жизнь – это только песня.
И если ты есть –
Пой, покуда не поздно.
Скоро мамой
Станет анатом,
Из сердца достанет занозу
Весом 9 граммов.