Архив рубрики: Поэзы



Донбасский имажинэр. Последняя обойма

«И воистину светло и свято
Дело величавое войны…»
Николай Гумилев

1
Последняя обойма разрывных…
И умирать, наверное, не больно,
Но выстрелы пока что не слышны
И степь ковыльная колышется как море…
Пишу заметки на полях войны,
Обрывки дневников и хроник.
Здесь у обрыва обнажились корни, –
Вот так и мы
Цепляемся за пядь родной земли,
В которой нас однажды похоронят.
Пока мы живы. Молоды. Пьяны.
Надеемся и держим оборону.
2
Последняя обойма разрывных…
А как без них родится новый топос,
Когда мечта в проекции на плоскость
Не знает политических границ.
Мы повзрослели в 90-х,
Мы постарели в нулевых,
Но новый русский станет новоросским,
Чтобы остаться у контрольной высоты,
И звёздную отряхивая пыль
С солдатских берцев и берёзки
Шагнуть в бессмертие, где русские берёзы,
Как сестры не наплачутся над ним.
3
Последняя обойма разрывных…
Сержант не знает то, что он покойник.
Ещё он жив. Смеётся. Занял стольник
До выходных.
Несказанная речь стекает глоткой.
И ненависть течет по веткам жил.
И корка серого над горькой стопкой:
Не дожил.
А из спины, куда вошел осколок,
Вдруг – пара крыл.
4
Последняя обойма разрывных…
Прошу тебя, пиши мне, если сможешь,
Знай, для меня, нет ничего дороже
Связавшей нас мечты,
И русской неожиданной весны.
Здесь на войне, я ощущаю кожей
И смерть, и жизнь!
Здесь каждое мгновение – возможность,
И говоря быть может,
Мы понимаем: может и не быть.
5
Последняя обойма разрывных…
Последний для себя, коль карта бита.
Наш старый мир исчез, как Атлантида –
Чёрт с ним.
Сомкнутся волны трав. Утихнут битвы.
Останутся лишь песни и молитвы,
И в них
Упоминания имён и позывных,
И наша память, как кариатида –
Опора человеческого вида,
Их сохранит.
6
Последняя обойма разрывных…
Кто выживет, тем долго будет снится
Война, однополчане-пацаны,
И скифских баб обветренные лица.
Со школьной нам известная скамьи
Строка сегодня, как БЛОКбастер, повторится:
Да, скифы – мы! Да, азиаты – мы…
А может евразийцы.
Для вас, Европы сытой холуи,
Зажглись артиллерийские зарницы!
7
Последняя обойма разрывных…
Гремят артиллерийские дуэли,
И нас отпетых уж давно отпели
Степные суховеи. Как шмели,
Жужжат шрапнели.
И шмели
Плюют огнём. Нет ни земли
Ни неба.
И древнее «иду на вы»
Из тьмы столетий
Достаю нам на потребу…..
Вершится дело величавое войны!
Вершится треба!



Поэтические этюды. Симеиз

Н.Л.

***
Звезды падали в полуночное море,
Мы нагими купались под звездопадом,
Млечный путь стекал, прямо в воду,
И мы пили его мокрыми губами.
Тело твое, молочно-белое,
Светилось, излучая сияние,
Мне захотелось написать поэму,
О тебе, о несбывшихся желаниях.

***
После купания,
Мы грелись о камень,
Прислоняясь к нему телами.
Он был молчаливым и теплым,
С бороздами морщин,
Он знал о жизни все,
Но ничего нам не говорил.
И мы пытались понять
Тайну, скрытую за безмолвием,
Выпадая из матрицы бытия,
Где все объясняется словом.

***
Мы живем на склоне горы Кошки.
Ночью она мурлычит.

***
Наши два гамака,
Как две колыбели,
Висящие параллельно.
Мы с тобой молочные сестры,
Вскормленные вдохновением.
Мне казалось, — нас разделяет пропасть:
Пространство и время,
Опыт и возраст,
Но ты говоришь, что детство
Никуда не уходит,
И протягиваешь ладонь мне.

***
Твои руки — в краске,
Твои этюды — прекрасны.
На холстах, сделанных из рубашки,
Теперь картины, написанные маслом.
Твои пальцы в пятнах,
Зеленых, красных,
Я оттирала их, но напрасно,
И ты становишься частью пейзажа
На холсте моей памяти.

***
Мое сердце прячется в раковину,
Раковина прячется в море,
Я разучилась плакать,
Плотно закрыты створки,
И нет ни одной причины,
Кроме
«Быть тебе нужной»,
Чтобы на миг раскрыться ,
Поймать тобою оброненную песчинку
И растить жемчужину.

***
Перуанский инструмент кахон
Похож на скворечник,
В нем живет птица.
Барабанщик Дима,
С пальцами тонкими
И длинными,
Ее приручил.

Ночью птица пела,
Спать не давала,
Крыльями била,
А ты хохотала.

***
Замри, ради бога,
На одно мгновение,
У меня есть машина времени —
Мой палароид,
Как проступит изображение
Можно будет совершить перелет,
В день, когда тебе 18,
И ты на вершине горы,
Жизнь — бесконечно прекрасна.
Билет в этот мир,
Исчезающий безвозвратно
В потоке лет, —
Маленькая фотокарточка. На ней ты сияешь.
Опять пересвет.

***
На сколько хватает взора — море,
Сегодня спокойное
И синее-синее.
Здесь, в Симеизе,
Кажется нет ни боли,
Ни горя,
Истина
Принимает форму
Лини горизонта —
Видима,
Но недостижима.

***
Крылом, заточенным острее финки,
Чайка рассекает море точно на две половины.

***
Мы смотрели кино под звездами,
В летнем кинотеатре,
На карематах,
Попивая коньяк «5 звезд»,
И хотелось сделать «стоп-кадр»,
Но время неумолимо,
Время летит вперед.
Я видела этот фильм.
Главная героиня
В нем все равно умрет.

***
Я знаю,
Как шепчутся кипарисы,
Передавая имя твое,
Растворенное в воздухе ночи,
В поэме о Симеизе,
В неловких, растрепанных строчках,
Во всхлипах прибоя.
Когда оно растворится,
Обветрится, без вести канет,
Его суровые скалы
Примут в свои объятия.

***
Я уезжаю. Ты провожаешь.
На душном автовокзале
Мы неловко прощались.
— Ты будешь мне сниться.
Зажмурясь, смотрю сквозь ресницы.
В глазах зарождается море,
Солонее чем здесь, в Симеизе.

7 августа 2013 г.



По ту\эту сторону ЧК

По ту сторону ЧК
Вглядываюсь в черный квадрат окна,
Вижу бездну, в которой не видно дна,
Супрематичные звезды касаются лба,
Я шевелю губами, шепчу слова.

Этот звездный венец, как цветущий тёрн,
Рожденный от боли, рождает боль,
Для меня значит быть — это быть с тобой.
Кто ты, бездна? Имя своё открой.

А цветущий тёрн корнем в сердце недр,
А верхушкой тёрн в центр небесных сфер,
И стоит вопрос, а ответа нет:
Как твое имя, бездна? И клином свет?

Или клином тьма?
Не нахожу ответа, схожу с ума,
Нужно выйти за рамки тела, сознания, или окна,
За рамки квадрата, в котором заключена

Разгадка, ответ на вопрос.
И остается взглянуть в лицо черной бездне, встать во весь рост,
Смешать этот космос с маслом
И нанести на холст.

600px-Чёрный_квадрат._1929._ГТГ

 

 

 

 

 

 

 

 

По эту сторону ЧК

Вглядываюсь в черный квадрат — айпад,
Сейчас я коснусь его и пойдет игра,
У героя в запасе жизнь, но она одна.
Герой ищет смысл, стоит у окна.

Это только иллюзия, фата-моргана, мираж,
Чистая ложь превращенная в блажь,
19-й век, 20-й, а может наш, не важно,
Герой готов совершить оммаж,

Но перед этим хочет узнать: кто я?
Вопрос, что он сводит его с ума,
Он видит свое отражение в раме окна,
Хочешь увидеть бездну? Тогда загляни в себя.

Каждый из нас играет и создает свой мир,
У героя есть краска и холст, и
Зовут его Казимир.

Истина –это просто. Знаешь – изобрази.



Эпистолярная поэза

*1*
Он сказал мне: «Пиши на е-mail:
bog@ukr.net»
Еженощная Кама-сутра, разобранная постель,
Портрет Джордано Бруно на стене,
Почтовые голуби садятся на подоконник,
Я шепчу им: «Тиши вы, тише»,
А где-то в далеком Макондо
Старому полковнику никто не пишет.

*2*
Дигитальный ты человек,
Я для тебя загадочнее блоковской Незнакомки,
Мой едва различимый смех
Легко обозначается двоеточием со скобкой 🙂
Впрочем, разницы нет,
Как и улыбка Джоконды.

*3*
Бумажные письма вымирают, как динозавры.
Помню, по вторникам и четвергам нам приносили почту,
Как я ждала твоих писем, Боже правый,
Подбегала и спрашивала: «В восьмую есть хоть что-то?».
Почтальон приезжал на велике,
На «Десне» или на «Украине»,
С огромным коричневым портфелем,
Набитом письмами, но чужими.
Я писала тебе все чаще и чаще,
А сейчас и сказать нечего,
Восьмерка на почтовом ящике
Была похожа на знак бесконечности.

*4*
Я искала тебя по разным сайтам,
Напрасно теряя время,
Память о тебе измеряется килобайтами,
А для любви не нашли единиц измерения.
Впрочем, если честно ответить,
Без притворства и лицемерия:
Любовь измеряется смертью,
Даже если ты в нее и не верил,
Шел к любимой и нес ей розы…
Вдруг оказывается, что все напрасно,
Для тебя, как для несчастного Берлиоза,
Аннушка уже разлила подсолнечное масло…

P.S.
Наши мертвые становятся илом
В информ-потоке реки инета,
Остается только имя и фамилия,
Да и та, если становится брендом.



Голод

Мой милый,
Я могу утолить твой голод,
Пока мне это по силам.
Ужин ждет.
Приходи,
Пока я не остыла.

Бессонница
Замесила, как тесто,
Постель,
Засучив рукава.
Живьем запечь меня
Хочет она,
Но на пол сбегает
Квашня одеял.

Обнаженное тело мое
На зеркальном подносе трюмо —
Долгожданный подарок-
Мои гости давно
Взалкали его.

Страсть
Объедает сердце,
Как яблоко,
Яркое, спелое, мягкое,
Сочная мякоть,
Созданная для пиршеств,
Огненный Ред Делишес.

Черное платье
Я надеваю,
Чтобы быть элегантней
И строже,
Бархатные объятья,
Будто вторая кожа,
Стан скован и обесточен,
Изогнут, словно, лекало,
И молния позвоночник
Стальными клыками сжала.

Месяц,
Как вурдалак,
Проходит сквозь окна,
Сквозь шторы,
Тонкий, с острою бородою,
Беспомощна, безотказна,
Я перед ним робею,
И высосав глаза мои
Становится он круглее .

Соната Гайдна.
В разверстой пасти рояля
Ровные зубы клавиш
Дрогнули в хищном оскале,
В предчувствии как вонзятся
В порхающие запястья,
И брызнули мои пальцы
Под бешеное стаккато.

Тишина
Тянет свои тентакли
Сквозь анфилады арок,
Сил нет ни петь, ни плакать,
Мой голос разлит в бокалы,
Игрист и сладок.
Она его опрокинула залпом,
Эхо падает каплей:
А-а-а.

Ожидание
Объяло меня пожарово,
Жадно пожирая,
С хрустом,
Как будто оно стоусто,
Как будто оно сторуко,
Я его любимое блюдо
С вином и устрицами.

Сигарета
С вишневым вкусом.
Капитан Блек поддается чувствам,
Будто мавр,
Горячий и крепкий,
Фарширует гортань мою
Дымом едким.

Ночь
Рот вытирает салфеткой.
Марципановой крошкой
У губ
Моя сережка-
Маленький изумруд.

Ты не придешь.
Тебе не нужны объедки.
Ты хочешь всю меня целиком.
Впиваться губами,
Зубами,
Каждую клетку
Тела
Насыщать моим естеством.
А дома жена, пельмени,
Водочка запотела
И тошноты подкатывает ком.



Стихо-творения. 7 дней. (светлая поэза)

Посвящаю моим родным, которые рядом и которые не здесь

***слово
Иногда меня спрашивают, что ты можешь сказать этому миру,
Прекрасному и безобразному, обыденному и неизвестному,
А я говорю: каждый день мы творим
Поэзию,
Иногда не замечая этого.
Стремимся к свету.

***свет
Любимый, ты помнишь?
Мы в темной комнате,
Земля — наш снежный ком
Мы на него намотаны, вдвоем
А сверху — будут сотни поколений,
Потом, ну а сейчас — «скрещенья
рук, скрещенья ног, судьбы скрещенья».
Совпали половинки паззла
И демон два крыла вздымал крестообразно.
А может ангел. Но напрасно.
Все изживается. Рутина, будни, быт.
И страшно то, что можно все забыть и дальше быть,
И дальше плыть, а я желаю воссоздать весь этот пыл
И трепет бесполезный,
Что после завтрака, наверное, исчезнет,
Строкой поэзии, в себя вмещая бездну.

Да будет свет. В начале и в конце.
Он будет путь.Он будет цель.
И эпицентр.
И пусть глаза твои сияют и лучатся.
И пусть начнется, что должно начаться.

*** небо
Ее дом огражден
С четырех сторон.
Она в нем живет, пьет бульон,
Смотрит на птиц, прилетающих издалека,
Ищет очертания лиц в меняющихся облаках.
Вон то облако, как дельфин, цвета василька.

Док не фотограф, а делал снимок ее груди:
— Так, замри,
Головой не верти,
Подбородок вверх.
Она верит,
Что все у нее впереди —
Может месяц, а может и три,
И вовсе не верит в смерть.

Это облако,
Из чего оно соткано?
Из первого вдоха,
Когда легкие
Распускаются, как бутоны
Или из последнего выдоха,
Когда кажется, что нету выхода,
И никогда не было,
А есть только небо.

Она смотрит трейлер,
Не зная, увидит ли фильм.
Все меньше доступных предметов,
И мир,
Что был бесконечен — конечен, конечен, конечен,
И сжимается до размеров Земли.

***земля
Встретить ее с открытым забралом?! —
Ерунда, а если в день по капле, в неделю по полстакана,
И «через 2 месяца ее не стало», —
Вот где ужас,
Не то что заснула и не проснулась, —
А живьем превращаться в гумус,
Сливаться с ландшафтом,
Падая в страх свой,
Как в темную шахту.
Однажды развив такую скорость,
Что Землю на вылет, будто висок
Пулей из Кольта. И в космос.

***звезды
А в космосе что? Тишина и вакуум.
Или звезды и совесть, у Канта как там?
Она парит без скафандра, как ангел.
Мы тоже летаем, мы — космонавты!
Чуть выше, чем на картине Марка Шагала:
«Влюбленные над Земным шаром».
А она — теперь всегда где-то рядом.

***Птицы и Рыбы
Так это и бывает:
Сначала летаем,
Потом залетаем.
Наморщив лбы,
Думаем: Быть
или не быть.
И глупо восклицать: «Фак!»
Остается фактом
факт.
Он уже живет.
Плывет, как длинношеее йо-йо,
В животе моём,
Как гуппи,
А живот, будто
Купол.

В околоплодных водах
Все спокойно.
Иногда по поверхности проплывает ладонь,
Словно лодка, —
Мы выбираем имя.
Скоро разрезан будет канат пуповины,
И он уплывет в открытые воды мира
Сказать ему новое слово.

***люди
Если бы слово было материальным,
Что сказала бы я, выходя из спальни?
Доброе утро, Ваня,
И доброе утро, Дара!
Жизнь сделала мне подарок —
Дала мне вас, дорогие чада.
Пусть же утро всегда будет добрым,
Даже если дождь барабанит по стеклам,
И ночь кажется бесконечно долгой,
И невероятно трудной,
Но после ночи всегда наступает утро,
В этом есть справедливость, радость и мудрость.
То, что кажется нам простым и закономерным,
На поверку оказывается самым ценным,
Я желаю вам доброго утра и доброй цели,
В которую это утро стремглав несется,
Потому что, если все в сравнении познается,
То жизнь без цели — как день без солнца.



Бонни и Клайд. Клайд (вариант хард)

1
Я делаю тебе больно
И говорю: Так надо.
Ты будешь моею Бонни,
А я твоим Клайдом.
Ты возьмешь папин кольт,
А я – парабеллум.
И вместе с тобой
Махну на дело.

2
Мы грабим «Глобус».
Девка на кассе
В трансе.
— Бегом, чулки неси черные,
В следующий раз я
Натяну один на голову,
Как Фантомас и…
Опадут на пол
Твои накладные ногти
И твои накладные ресницы.
Жаль, что внутри ты полая,
Милая моя продавщица.

3
Квартал вещей.
Лавки сделаны в виде пещер.
Тут продается постель,
Там шторы…
Когда-нибудь продавец,
Схватившись за сердце,
Поймет: конец.
Здесь его и похоронят.
Нетленным телом
Окаменев
Он превращается в манекен.

4.
Человек-банкомат
Шептал, — с него нечего взять
Пластиковые карточки,
Печатка,
Бриллиант в 5 карат,
И только.
Он улыбался невпопад,
Стекая юшкою свекольной.

5
Я хочу жить.
Я хочу весело жить.
Я хочу тебе делать больно.
Я хочу этой битой бейсбольной
Разбить этот чертов Джип,
А этому – с рожей самодовольной – выпустить жир.
Бонни, а давай в твоей утробе
Заложим бомбу.
Развеселим этот скучный мир!

6
Это слаще, чем месть,
Горячее чем секс,
Сильнее чем норд-вест.
Это напоминание, что ты – есть.
Моя классовая ненависть
Достигает апогея
Жизнь – это весело.
Смерть – веселее.

7
Завтра, мы станем мишенью в тире,
Завтра нас будут мочить в сортире,
За то, что мы весело покутили!
Но есть еще время
И я вам открою секрет:
Есть то, что нельзя купить за гривны,
Есть то, что нельзя купить за евро:
Жажду жизни
И
Верность смерти.
Веселитесь – сегодня оплачен банкет!



Бонни и Клайд. Бонни (вариант софт)

1
Я делаю тебе больно
И говорю: Так надо.
Я буду твоею Бонни,
А ты моим Клайдом.
Я возьму папин кольт,
А ты – парабеллум.
И вместе с тобой
Махну на дело.

2
Мы грабим «Глобус».
Девка на кассе
В трансе.
-Бегом, чулки неси черные
(предпочитаю классику,
на моих стрелка).
Нет, я не беспредельщица.
Просто,
Я – жертва моды.

3
Свидетель Манекен,
Без лица и без имени,
Но сновидения
У него цветные.
Сейчас я его раздену,
Разбив витрину.
Маленький человек-функция,
В бейсболке и белой маячке,
Как только мы поцелуемся,
Он превратится в мальчика.

4
Мигом на улицу,
Садимся на «Хонду»,
Мчимся по городу,
Летим по городу,
Будто Вакула,
Оседлавший черта.
— Здорово!

5
Успели.
И на сегодня хватит.
В пустом мотеле
Снимаем номер
С одной кроватью.

6
Вчера,
Мы пили «Три топора»,
Сегодня – «Дом переньон».
А впрочем, какая разница,
Что мы пьем.
Зеленой ладонью каннабиса
Клайд гладит лицо мое.
-Хочешь поцелуй валькирии?
Зрачки расширены
И я бесстрашно
Всю прелесть мира
Сосу без фильтра.
В затяжку.

7
Ах, господин Порошенко,
Обожаю я ваш шоколад.
«От сердца к сердцу» — лозунг Рошена,
«От сердца к сексу» — наш!
Это не горечь какао,
Это губы мои горчат.
Я целовала Клайда,
Горячо, а еще с горяча.
Вовсе распоясалась я.
Он входит в меня и в раж.
Рыхлое мясо матраса
Мы размололи в фарш.
А после, счастливые оба,
В поту и следах любви,
Поклялись – быть вместе до гроба,
Кольца одев из фольги.

8.
Мне Клайд
Открывает тайну:
Наблюдает за нами
Небесный снайпер.
Когда же ему надоест,
Он спустит курок, затаив дыхание.
Жизнь – это только песня.
И если ты есть –
Пой, покуда не поздно.
Скоро мамой
Станет анатом,
Из сердца достанет занозу
Весом 9 граммов.



Орфей и Эвридика

1.
Глубоко под землей,
там, где поезд метро
разрывает пространство,
мы с тобою вдвоем,
наши руки сплетаются пальцами,
губы склеены,
бледен искусственный свете,
воет ветер, как Цербер
и выхода нет.

2.
Ты набирал мой номер,
а в ответ:
«абонент
вне зоны».
строкой стихотворной,
меткой, как смерть,
сложив из ладоней
рупор тянулся ко мне.

3.
Нас двое,
Нас только двое,
с такой паранойей,
с горячечной кровью,
разбавленной алкоголем!
В подземном стоим переходе,
курим последнюю «Мore»
и помним.

4.
Это — не пояс смертницы,
это же пояс верности.
Таймер ведет отсчет.
Мне осталось до вечности
взглядом с тобою встретиться.
И все.

5.
И сразу же фейерверк
взметнется стрелами вверх,
и будет естественный свет,
и будет толпа реветь,
а может, не будет крика.
Прощай, мой Орфей,
но остается здесь,
в Подземке,
твоя Эвридика.



Век Носферату

1.
Страшнее чем нож в бок,
Когда на тебе Он взмок,
А для тебя – лишь долг.

И больше нет сил терпеть,
А Он рычит, как медведь,
И кажется, лучше б смерть.

И впору бы вслух завыть,
Как на болоте выпь:
Где Бог, что нас всех простит?

Но Бог спит.

2.
Ласточка залетела в мое окно,
В четверг, в 5 утра, сквозь сон
Я слышала лопотание крыл:
Фр.Фр.

Форточка моя высоко,
Створки открыть нелегко,
Они заклеены скотчем.

Словно Дюймовочка,
Я чувствовала кожей
Ласточкину беспомощность
И обреченность.

3.
Сам Он огромный,
И хуй, как молоток отбойный,
Он меня по-стахановски:
Свыше нормы,
Будто тело мое – порода.

Я люблю оперу,
А Он обожает порно.

4.
Знаешь, как я была сделана?
На одеяле марселевом,
Мамино тело пело все,
Отец наполнял его семенем.

Под музыку Генделя.
И виделось небо им.

5.
Он чокнутый,
Татуировано плечо,
Обведенные черным, очи, —
Бездонны.

Он вечно голоден,
Как будто
Не женской грудью,
А соском
Большого террикона
Вскормлен.

6.
Лети, моя птаха,
Отдайся свободе,
Лети, моя птаха,
Я остаюсь в Краснодоне,
Мой нежно любимый давно
Похоронен в Болонье,
В эпоху барокко,
А здесь все пропахло совком
И потрахано молью.
И все же Европа.
А значит свободной
Быть модно.

Лети, моя птаха.

7.
Каждый день он опускается в шурф.
Там уже не живут.
Не размыкая губ,
Натягивает респиратор.
Он под землею, как труп.

Нет. Носферату.

8.
Мой Фаринелли,
Я от тебя беременна.
Не от тебя, верно,
Ты же не человек,
От голоса твоего запредельного,
Влетевшего птахой сверху
Ко мне, в 5 утра, в четверг.

9.
Отмылся от черного золота
Обжигающей водкой,
Заел моей плотью,
Запил моей кровью…

А после с азартом забойным:
-Будет сын? Значит, будет шахтером.

10.
Так уже не поют.
Божественное сопрано.
Напрасно старался Глюк, —
Кончился век кастратов.

Длится век Носферату.

Эпилог
Покоившийся с миром
Глубоко,
Мой Фаринелли – Карло Броски
Был эксгумирован
И взят под микроскоп.

Разъять хотели дивный микрокосм,
Чтобы понять Его небесный голос.