Архив рубрики: Поэзы



Век Носферату

1.
Страшнее чем нож в бок,
Когда на тебе Он взмок,
А для тебя – лишь долг.

И больше нет сил терпеть,
А Он рычит, как медведь,
И кажется, лучше б смерть.

И впору бы вслух завыть,
Как на болоте выпь:
Где Бог, что нас всех простит?

Но Бог спит.

2.
Ласточка залетела в мое окно,
В четверг, в 5 утра, сквозь сон
Я слышала лопотание крыл:
Фр.Фр.

Форточка моя высоко,
Створки открыть нелегко,
Они заклеены скотчем.

Словно Дюймовочка,
Я чувствовала кожей
Ласточкину беспомощность
И обреченность.

3.
Сам Он огромный,
И хуй, как молоток отбойный,
Он меня по-стахановски:
Свыше нормы,
Будто тело мое – порода.

Я люблю оперу,
А Он обожает порно.

4.
Знаешь, как я была сделана?
На одеяле марселевом,
Мамино тело пело все,
Отец наполнял его семенем.

Под музыку Генделя.
И виделось небо им.

5.
Он чокнутый,
Татуировано плечо,
Обведенные черным, очи, —
Бездонны.

Он вечно голоден,
Как будто
Не женской грудью,
А соском
Большого террикона
Вскормлен.

6.
Лети, моя птаха,
Отдайся свободе,
Лети, моя птаха,
Я остаюсь в Краснодоне,
Мой нежно любимый давно
Похоронен в Болонье,
В эпоху барокко,
А здесь все пропахло совком
И потрахано молью.
И все же Европа.
А значит свободной
Быть модно.

Лети, моя птаха.

7.
Каждый день он опускается в шурф.
Там уже не живут.
Не размыкая губ,
Натягивает респиратор.
Он под землею, как труп.

Нет. Носферату.

8.
Мой Фаринелли,
Я от тебя беременна.
Не от тебя, верно,
Ты же не человек,
От голоса твоего запредельного,
Влетевшего птахой сверху
Ко мне, в 5 утра, в четверг.

9.
Отмылся от черного золота
Обжигающей водкой,
Заел моей плотью,
Запил моей кровью…

А после с азартом забойным:
-Будет сын? Значит, будет шахтером.

10.
Так уже не поют.
Божественное сопрано.
Напрасно старался Глюк, —
Кончился век кастратов.

Длится век Носферату.

Эпилог
Покоившийся с миром
Глубоко,
Мой Фаринелли – Карло Броски
Был эксгумирован
И взят под микроскоп.

Разъять хотели дивный микрокосм,
Чтобы понять Его небесный голос.



Поэза сети

«Тятя! Тятя! Наши сети
Притащили мертвеца».
А.С.Пушкин

1
Каждый день я пишу по странице в Live journal,
хотя моя жизнь интересней, чем рассказ о ней.
Мне нравится, что сила мысли, погруженной
в слово, служит основой для новых идей.

Иногда, замечтавшись, я себе представляю,
как в белых носочках маленькая Дзинь-Лянь
пальчиками стучит по «клаве»
в далеком Китае,
и нас разделившая грань
настолько тонка, что однажды сдуру,
/если честно, то избави Бог/,
она выбежит на улицу
совершать революцию
в пику Мао-Дзедуну,
/конечно же, безкультурную/,
под влияньем моих стихов.

2
Каждый день я пишу по странице в Live journal,
усталая, сажусь за свой «белый рояль»,
создаю для тебя реалити-шоу,
наш хрупкий он-лайн, –
фотоны несут к тебе мои мысли,
слова ты считываешь со стекла,
а на самом деле нас окружают числа,
и нет, Дзинь-Лянь, им числа!

Это как Инь и Янь.
Представь, разъяренные питбули
срывают с тебя одежду
в подпольном стрипбаре, и прежде
чем тело твое обнажится,
партийные бонзы
искупают тебя в «юанях». Не бойся, –
это алгебра Булля:
мир – ноль, а ты – единица!
Купайся в купюрах!

3
Каждый день я пишу по странице в Live journal,
каждый день я выдумываю тебя, Дзинь-Лянь.
Ты идешь по улице, ешь мороженое,
рядом проходит Кентавр,
Jesus Christ распахивает в объятьях руки,
мимо проносится мамонтов стадо,
ты одергиваешь юбку
и не знаешь, что через мгновенье тебя не станет.

4
Каждый день я пишу по странице в Live journal,
ведь рассказ о смерти интересней ее самой.

Кто глаза твои, будто крыжовник,
зеленые, колючие и кислые
поцелует весной,
на исходе жизни?

5

Каждый день я пишу по странице в Live journal,
и ставя точку, я думаю о нас.
Мой рабочий стол, если взглянуть приближенно,
не только внешне похож на небо и пора завершить сеанс.

Пусть суровые братья твои, пролетарии,
разорвут твое тело,
под барабанный бой.
Дзинь-лянь, я хотела
все бросить к чертовой матери,
но вечером жму на power, —
вспыхивает монитор
и в каменном кубе комнаты —
я единственная живая тварь,
мыслю, пишу, сливаюсь с компом.

Прости, что убила тебя, Дзинь-лянь!



Эпицентр

***
Жизнь бесценна.
Ты глядишь сквозь
прицел,
взгляд светел
и цепок,
ты выбираешь цель.
Ты – эпицентр
Смерти.

***
Если бы я была камикадзе,
маленькой летчицей,
желтой и узкоглазой,
на крыльях своих одиночеств
мы бы столкнулись
и нам показалось:
мы снимся
друг другу
и ныне и присно.

***
Губы
твои бешенные
и грубые,
/не стерпеть/,
порою нежные
и чуткие,
но всегда неизбежные,
как смерть!

***
Ты думал, меня нет,
бродил по улицам,
переходил дорогу на красный свет,
смотрел, как целуются,
был спокоен
и равнодушен,
но на подушке
волос моих прядь,
словно в ракушечнике
отпечаток ракушки,
жившей миллион лет
назад.

***
Цвели абрикосы,
солнце
падало на песок,
осы,
облаком жаркоголосым,
атаковали цветок.
Тело мое соты.
Тело мое мед.
Тело мое соткано
из тех кто был в нем!

***
Он выбирает цель,
маленький цепкий.
Ныне и присно
Моя яйцеклетка –
эпицентр
Жизни!



На пороге Зазеркалья. Хроника одной смерти

1
Венеция! Венеция!
Что находишь в своём отражении?
Долгие месяцы
До головокружения,
До потери надежды,
Всматриваясь в лицо своей гибели,
Медленной и неизбежной?

Вы видели? Видели?
Её лестницы и дворцы,
Сны, поцелуи… Холод и мгла.

Велика цена за венецианские
Зеркала.

2
Зеркала, зеркала —
Бесконечность из стекла!
Как мы её любили!
Жизнь без неё померкла.

И тут хлынул ливень.
Земля и небо слились в одно целое.
Вот оно ЗЕРКАЛО.
Мы внутри. Мы – отражение.
“А РОЗА УПАЛА НА ЛАПУ АЗОРА”
Это и есть смерть? А, может, рождение?
Скажи, умирающий город.

3
— Всё потонет, всё потонет
В бесконечном зазеркалье…
Опусти свои ладони,
Ощути моё дыханье,
Намочи слегка ресницы
Мягкой темною водою.
Это снится, это снится,
Это было не с тобою,
Это было с кем-то старым,
Это было с кем-то юным.
Непорочными устами
Прикоснись к зовущим струям.
Ты увидишь мою душу
В этом омуте бездонном.
Прикоснись к моим ракушкам,
Я услышу твои стоны,
Пусть останутся порезы,
Тонко-алые полоски,
Умирающих поэзий
Неземные отголоски.
Эхо, эхо, эхо, эхо…
На воде круги от вёсел…
Колокольчиками смеха,
И лучами прошлых вёсен,
Дымом чистым и прозрачным,
Тенью быстрою на плитах,
Голубой волной – заплачет
Мой последний лёгкий выдох,
И не будет пусть возврата
К моим линиям привычным, —
Это горькая расплата
За мое косноязычье.
Я – твой город вкуса смерти,
Я – твой город цвета смерти.
Ветер, ветер, ветер, ветер.
Не от ветра ль твои слёзы?
Вдруг от ветра – вот потеха!
На воде круги от вёсел.
Под водою эхо, эхо…

4
Мы оказались свидетелями —
Это был суицид.
Причастные к тайне смерти
подтвердили: ни виселицы,
Ни пистолета,
Только вода,
Красиво, бесследно,
Самое страшное – навсегда.

Под воду, под воду, под воду,
В прозрачный холодный гроб,
В поисках нового повода
Для поцелуя в лоб,
Для поцелуя прощального,
Для лёгкого взмаха руки.
Тем, кто давал обещания
Расставанья легки.

Распростимся в молчании
Вечный город с тобой.

Наши души, как чайки,
Понеслись над водой.