Архив рубрики: Любовная лирика



Мечты о море

Когда мы поедем на море,
То будем питаться только вином и любовью.
Будем жить в небольшом доме
С поющим полом
И с окном, смотрящим навстречу прибою.
И когда глаза мои станут солеными,
Полными страсти, как два полнолуния,
Ты будешь целовать их
И они будут светиться счастьем
От твоего поцелуя.



Презреть гравитацию

Стихи существуют,
чтобы презреть гравитацию,
чтобы к тебе прикасаться
губами и пальцами,
в сбивчивых ямбах вдруг возникая
реальней реальности,
и проходя сквозь жерло воспаленной гортани,
где плавятся гласные.

Милый,
мы легче, чем пух тополиный,
нам больше не справиться
ни с притяжением, ни с пунктуацией.
Милый,
нас время стирает, старается,
неумолимо
жмет на «delete»,
но мы все же останемся.

Милый,
ты знаешь,
когда-нибудь с детской серьезностью
юный романтик
нас призовет
своей волей и голосом,
словом весомым нас воскресит
мы ж летим в невесомости.

Милый,
наверное, мир
только снится нам,
стерлись все буквы
и рифмы все выцвели,
но на устах остаются и
не забываются
вкус поцелуя
и вечное чудо кириллицы…



Апрельская песнь любви и нелюбви

Земля вращается, а ты меня не любишь.
Весна случается, а ты меня не любишь.
Не пишешь, не целуешь, не голубишь,
Так получается, как говорят, и в ус не дуешь.

Земля вращается, а я тебя люблю.
Весна случается, а я тебя люблю.
Как говорят у нас, на том стою,
И муку эту сладкую терплю.

И лучше было б мне тебя забыть,
Уйти в работу с головой и в быт,
Счастливой быть, любимой быть,
Кого-нибудь другого полюбить.

Чтоб поскорей ты смог меня забыть,
Уйти в работу, на войну, запить,
Спокойным быть и сильным быть,
Кого-нибудь другого не любить.

Так Дьявол нас и ловит на блесну.
А облака летят к тебе в Москву.
Мою весну
Несут по лепестку.

Гонцы ветров апрельских во хмелю,
Я здесь!
Я есть!
И я тебя люблю!
Несут как песню,
Как благую весть:
Я здесь!
Я есть!
И я тебя люблю.



Любовь моя, прости

Любовь моя, прости, что не любя
Другим дарю то, что твое по праву
Забыть тебя стараюсь, но себя
Лишь снова предаю и забываю.

Любовь моя, случись же, как апрель
Случается неотвратим и неизбежен,
Пусть белых яблонь легкая метель
Укроет нас с тобой от жизни прежней.

Иначе мы не сбудемся вовек,
О счастьи зная только понаслышке,
Как черновик исчерчен черно-век,
И мы с тобой меж будущим и бывшим.



Чайная церемония

И нет ничего в этом мире
Сильнее любви!
И нет ничего в этом мире
Страшнее любви!

Как будто ударной волною меня накрывает,
И чайник на кухне не вовремя закипает
И громко свистит.
И тот что со мною не знает,
А если и знает, то не говорит.

Мне имя твое, как молитва.
И ночь надо мной монолитна,
И быт превращается в бытность,
В несбыточность…
Я тебе снилась,
Но ты этот сон позабыл.
И нас развели, как мосты.

Но кружатся в чашке чаинки,
Как в вальсе, с цветами жасмина,
А имя? Что имя?!
Ошибка!
И стоит ли им дорожить?!

Оно бестелесно, бесплотно,
Оно из дыхания соткано,
Но стоит его прошептать,
И будто ударной волною
Меня накрывает тобою,
И жгучие брызги фарфора
Мне под ноги тут же летят.



Солнце в ветвях

птица, закат, солнцеСолнце в ветвях.
Одинокая птица на ветке.
Вьется дорога, как черная лента
Средь белых снегов…
Если это любовь,
Тогда почему безответна?
Или может планета
Споткнулась,
Спеша на неведомый зов,
И рассыпались звезды,
Попадав с холодного неба,
И впадает дорога в туман,
Как река в океан,
И не видно ни зги,
Только ясно одно,
Что не нужно ответа,
Если это любовь.



Новый эгрегор

Отец говорит: он тебя не достоин!
Отец говорит: тебе нужен новый эгрегор!
И небо становится чёрным от боли,
И фебова колесница
Проносится мимо.
И сердце моё каменеет.

Милый!
Мы стали другими.
Война нас разводит…
На жертву,
На подвиг,
На новый эгрегор.
И Бог, словно мох,
Прорастает сквозь рёбра
Обстрелянной церкви,
И Бог, словно снег,
Покрывает разбитые брёвна
Донбасских селений,
И северный ветер
Приносит нам вести
Про красные звёзды,
И между нёбом и небом
Рождаются новые песни.

Милый!
Война нас разводит,
В земле растворяется кровь —
Всё становится прахом.
И новый эгрегор
Восходит на сломе эпохи:
Правда, как мох,
Прорастает сквозь рёбра
Обстрелянной церкви,
Правда, как снег,
Покрывает разбитые брёвна
Донбасских селений,
И северный ветер
Приносит нам вести
Про красные звёзды,
И между нёбом и небом
Рождаются новые песни.

Милый!
Война нас разводит!
И между нами теперь
Расстояние, люди и время,
Слово живых и молчание мёртвых
И новый эгрегор.
Новоросия грёз,
Новороссия гроз
Не дойти, не доехать!
Вот она, будто мох,
Прорастает сквозь рёбра
Обстрелянной церкви,
Вот она, будто снег,
Покрывает разбитые брёвна
Донбасских селений.
И северный ветер
Приносит нам вести
Про красные звёзды,
И между нёбом и небом
Рождаются новые песни.

Отец говорит мне:
Не верь, не проси, и не бойся!
Для таких балерин, поэтесс и разбойниц
Ни покоя, ни воли, ни счастья
Не бывает под солнцем!
Так что, доця,
Не плачь понапрасну,
Ведь если смотреть
Философски,
То сердце не каменеет,
Оно превращается в
Stein der Weisen.
Найди себе новый эгрегор.
А я отвечаю: ты помнишь,
Что пел нам Джон Леннон:
Только любовь.
И отец говорит: «По-любому,
Елена».



Если бы

Если бы можно было
Надеть на сердце смирительную рубашку,
Спеленать, убаюкать, будто дитя,
Чтобы оно не билось, не звенело, как куранты на Спасской башне,
При одной только мысли, что я увижу тебя!
Чтобы оно не вгрызалось в крепкие рёбра
Будто пойманный дикий зверь,
С одним желанием вырваться на свободу
И под твоей рукой замереть.
Если бы можно было выдернуть детонатор
Из бомбы, запертой в клетке грудной,
Или уехать подальше, чтоб не узнал ты,
Никогда, никогда, никогда не узнал ты,
Как накрывает взрывной волной.

зы: иногда ломишься в дом, стучишь в двери, заглядываешь в окна, прикидываешь: а что если через дымоход или через подвал, и кажется так тебе туда надо, а вдруг оказывается, что и дом-то не твой, и город вообще чужой, а так как в Иронии судьбы, если и бывает, то уж точно не с нами. И зачем тогда все это было, не понятно.



Без срока

По кругу, по кругу, по кругу,
Нет, лучше по радиусу,
И в тонкой, как лезвие бритвы реальности
Мы сталкиваемся,
И нет вариантов не сбыться друг в друге,
Как не оправдывайся.

Любовь не приемлет
Ни срока годности,
Ни срока давности.

Она измеряется верностью,
Чаще предательством,
Но с точки зрения вечности,
Все равно не заканчивается.

Вот в центре зрачка,
Будто в центре мишени,
Мое отражение.
В пространстве стиха
От прощания сразу к прощению,
С улыбкой нелепой,
Что если
Измена
Лишь изменение?

А значит мы снова
С тобою продолжимся.
Ты веришь, что слово есть Бог,
Я грешу словотворчеством,
И если б ты мог
Ты б меня уберег
От небесного зодчества.

Но только любовь
Не приемлет условий,
И прочих условностей.



Марсий, вызови Феба!

Я не люблю объяснять стихи. Мне всегда кажется, что текст содержит всю информацию, необходимую читателю, ну, или не информацию, а магическую формулу, произнеся которую читатель либо перенесется в пространстве и времени в прошлое, заглянет в будущее, или же  опираясь на собственный опыт сможет пережить то, что чувствовала я в момент написания стиха.

Но это стихотворение особенное! Оно не только о творчестве  и любви в широком смысле, оно  имеет в основе вполне конкретную жизненную ситуацию (когда б вы знали, из какого сора….).

Надеюсь, адресат не поймет буквально сие сочинение, не воспримет его, как руководство к действию,  а лишь как попытку объяснить, что я чувствую. К сожалению, я вынуждена сделать эту приписку, чтобы оставить ситуацию в русле литературного сюжета, а не в жизненном коридоре возможностей.  Теги не ставлю. Герои сами себя узнают.

И еще, я думала проиллюстрировать стихотворение одной известной картиной, но этот текст сам по себе своеобразный экфрасис. Кто угадает о какой картине речь?

Марсий, вызови Феба!

Марсий, того ли ты вызывал
Ристаться на флейтах?!
Бога вызови моего —
Прекрасного Феба!

Он требует полной самоотдачи,
Чтобы не чуя почвы,
Под сбитыми в кровь ногами,
Днем ли темною ночью
Дойти до предела,
До края!
Марсий, вызови Феба!

Он требует полного отреченья,
Чтобы не зная страха,
Стыда за несовершенство
Забрезжилось под рубахой
Свечение
Сердца!
Марсий, вызови Феба!

Он требует полного возгоранья,
Ты осознаешь не сразу,
Что можно выйти за рамки
Только
На пике экстаза!
Марсий!
Вызови Феба!

Он требует полного поклоненья,
Но все же будь ему равным,
Попробуй коснуться неба,
Воплем своей гортани,
Стань продолжением флейты!
Марсий!
Вызови Феба!

Может тогда поймешь ты
Скудным умом сатира,
Как вытащит нож он из ножен:

С ним я
Словно без кожи,
Совсем без кожи,
Чувствую красоту и уродство
Этого мира!

Марсий, вызови Феба!