Архив рубрики: Жанры



Август

Яблоки падают. – Гуп. Гуп.
Звезды падают. – Лгут. Лгут.
Хочу поцелуй с твоих губ.
Платье сниму на бегу.

Люби же меня до зари!
Сомни же меня, как листок!
Мы будем пронзительный крик.
Мы будем слабеющий стон.

Под утро уйду по росе.
Трава в расплетенной косе.
А дома остыла постель.
И муж приготовил кистень.

2000-2018



Москва. Ромашково. Счастье.

***
В Ромашково
ромашки
в человеческий рост
и
земляника
просится в рот.
Мальчик Эрот
задремал под листом лопуха.
Стрелы его растащили
для гнезд своих
сойки.
И я не влюбилась.

***
Вечер пьянит, словно брют.
Он золотой и игристый.
Но сатиры на берегу
Пьют водку.
Нимфа, может рюмочку?
Но я убегаю.

***
Испуганная сполохом
Чертополоха,
Вспорхнула бабочка
И окунулась в охру
Подсолнуха.

***
Любит-не любит!
Конечно, не любит!
На чёрта взаимность!
Когда беспокойное
Дерзкое сердце
Поёт и щебечет,
Как птица.

***
Быстрые рифмы,
сродни желтокрылым стрекозам,
лови на лету их!
Теплые рифмы,
подобны июльским стремительным грозам,
подставь же лицо им!
Сладкие рифмы,
Как первые слезы,
Попробуй на вкус их!
Легкие рифмы,
Они нестерпимы, случайны, воздушны,
Как поцелуи.
Лови их устами!

***
Когда-то в городе Счастье
Я была так же счастлива,
Как и в Ромашково.
Вспомнилось зачем-то.
А теперь между мною и Счастьем
Линия разграничения.
А Ромашково?
Ромашково скоро исчезнет.

Москва-Ромашково-Луганск, 2017-2018



Ангельская трель

Наша липа — облако по среди двора,
Золотое облако светится с утра.
Облако наполнено щебетами птиц,
Я слушаю из комнаты утренний каприс.
Только мне тревожно,
Что среди ветвей,
Словно ангел божий
Плачет соловей.
Обо мне ли плачет?
Тебя ль, душа зовёт?
Или же чудачит:
Просто так поёт?



Прыжок из киспендента в трансцендент

Прыжок из киспендента в трансцендент:
Натерты пальцы от пуантов,
И наше па-де-де анданте –
Один момент
Сияния и правды,
Которого уж нет,
Как нет вчера и нету завтра.

Но если хочешь,
Можешь посмотреть
На этот миг, вуайерист-читатель.

Прильни к замочной скважине стиха.
Зрачком голодным дотянись и впейся!
Ты ощутишь живое тело текста,
Его дыхание…
Дешевый хайп
Писать о том, как мы бываем вместе.
Ну что ж, пусть будет так.

Ведь как иначе мне запечатлеть
Всю красоту жемчужины момента:
Прыжок из киспендента в трансцендент?
Ты серфишь по Фб,
Листаешь ленту:
«Есть только текст. А автор где?»
«Исчез».
«А может быть убило под Донецком».

Прыжок из киспендента в трансцендент.
Я слушаю, как бьется твое сердце.

«Нет. Сбил прицел. И автор цел».
«Когда кончает, то кончает текстом».

Я на твоей груди молчать хочу
В едином ритме систол и диастол,
Когда не властны время и пространство,
Почти без чувств.

След поцелуя.
Ирисовый цвет.
В излучинах ключиц
Оставят губы
И я не знаю, любишь или нет,
Наверное, не любишь.

Любишь, любишь…
Доносит окончание строки
Раскатистое эхо Херсонеса
И чайки разрывают на куски
Соленое как море тело текста,
Слоенное как небо тесто текста.

А после будет тишина и свет.
Язык мой – кит, что выброшен на берег.
Прыжок из киспендента в трансцендент.
Где сон, где явь – никак нельзя проверить.



Я знаю

Я знаю, ты меня зовешь, зовешь, зовешь,
И голос твой, в котором боль и дрожь,
Легко перекрывает голос ветра,
И чертов дождь, и страх и ложь,
Я знаю, ждешь, ты ждешь ответа,
А у меня, увы, ответов нет,
И тишина внутри, а не снаружи,
Но если ухо приложить к груди,
Шум океана слышен, как в ракушке
И ночь горит жемчужинами рифм,
Кто виноват?… Да как обычно Пушкин!
Прости меня, что эта тишина
Всего желанней и всего дороже,
И ты один.
И я одна.
И целый мир бушующий под кожей.



Дым и ночь

Ее позывной Ночь.
Его позывной Дым.
Будет у них дочь?
Будет у них сын?
Будет, но только не здесь.
Будет, но не сейчас.
Заводит маэстро Смерть
Свой ураганный вальс.
А значит, любить другим,
И эту весну встречать.
Милый, ты тоже любим.
Тихо горит свеча
И я о тебе молюсь
В этот нелегкий час.
Но видно заснул серафим,
И некому мне помочь.
Молитва как белый дым
Уходит в глухую ночь.



Никогда

Сонные лодки уткнулись носами в залив.
Чайки уже не кричат.
Рыбаки молчаливы.
Солнце ушло в глубину, словно алый дельфин.
– Милый,
Прошу,
Обними же меня
В этот миг умирания дня!
Где же паром? Может быть, он приходит с приливом?
Где же паром? Только алый закат и вода…
–Милый,
Мы тоже умрем?
– Никогда!



Душа моя, о чём ты плачешь?

Душа моя, о чём ты плачешь?
О ком ты плачешь и болишь?
Не веря, что убитый мальчик
Убийца, нацик и фашист,

Что нет ни правды и ни кривды,
Есть только ярость и покой,
И все забудутся молитвы,
И были поростут быльём,

Колючие степные ветры,
Свидетели ночных атак,
Как прежде отпоют отпетых
Сорвиголов и забияк,

И ты исчезнешь в тёмной бездне,
Погаснет тонкая свеча.
Зачем же ты, слагаешь песни,
Болишь, светла и горяча?

Зачем заранее прощаешь
Всех каинов, проливших кровь?
Так общей болью причащаясь,
Ты узнаёшь, что есть любовь

И ею как щитом хранима
Вся наша русская земля
Уходит ночь. Над Третьим Римом
Восходит новая заря.



Сильнее солнца

*
Заплачут вдовы чернобровы,
Заплачут матери навзрыд:
Сынам их наши терриконы
Явили огненный язык.

Лишь солнце спряталось за конус
И проступил их тёмный лик
Наш пост-инудстриальный космос
Из гулкой пустоты возник.

Встал на руинах девяностых,
Из тьмы фабричных базилик
И новый воплотился логос
В звук позывных.

Вот ополченец в полный рост
Встаёт и достаёт до звёзд,
Он как Апостол Новоросскй
Средь грёз и гроз.

И вечный дух противоборства
Сияет в нём сильнее солнца.



Обещание Еве

Когда весна широкой дланью
Со лба стирает серость туч
Мир исполняется сиянья,
И ветер легок и летуч,
И соловей не умолкает,
И сердце плачет от любви,
И дикий сад цветущих яблонь
Мне обещает к лету белый
Налив.