НОВОРОССИЯ ГРОЗ: ФЭНТЕЗИЙНО-ПАРТИЗАНСКОЕ МНОГОБОЖИЕ У ПОДНОЖИЯ ПРАВОСЛАВНОГО ХРАМА

Помимо структуры поэмы Елены Заславской «Новороссия гроз. Новороссия грёз», хочется расшифровать ее основную, на мой взгляд, идею. Здесь она напрямую перекликается с другой поэмой Елены – «Nemo», которую мы осмысливали ранее в рецензии «Запретная любовь, запретная борьба, запретный город». По сути, это одна и та же история о невозможности любви между представителями двух разных миров. Это один и тот же экшн, только с разных точек зрения, в разных мерностях. В «Немо» основной уровень поэмы – мифический. Ведь ни для кого не секрет, что миф, в котором с рождения и до смерти обитает всякий русский человек – это сказка: про мышку-норушку, колобка, избушку, курочку и деревенского смекалистого дурачка. Это более древние, чем все религии вместе взятые, космогонические истории.
В поэме Русалка любит Немо, ее избранник – безымянный Никто. Этот Noname – пришелец извне мифа, герой другого романа, чужак. Луганск – некий затонувший город, и это тоже древний миф многих народов: клочок земли, который будет поднят из пучин хаоса, с самого дна, то ли волшебным вепрем, то ли царем дэвов.
В «Новороссии» же магический, языческий мир пурпурного народного фольклора, вперемешку со скандинавским пантеоном и Голливудом, становится контрастным бэкграундом православного мира, старчества и животворящих икон. Словом, все это буколическое фэнтезийно-партизанское многобожие теперь выглядит как зеленая поросль у величественного храма. Луганск предстает границей света, последним оплотом, в буквальном смысле, за которым в бездну срываются люди и сказочные персонажи, прямиком в заворот и пограничье жизни. Читать полностью

Символика цвета в художественном пространстве лирики Елены Заславской

Тезисы,  представленные на республиканскую XIII Открытые Матусовские чтения в апреле  2020 года.

Скачать сборник.

УДК 82.01:75.017.4
Е. А. Авраменко,
г. Луганск

СИМВОЛИКА ЦВЕТА В ХУДОЖЕСТВЕННОМ ПРОСТРАНСТВЕ  ЛИРИКИ ЕЛЕНЫ ЗАСЛАВСКОЙ

Цвет является неотъемлемой частью жизни каждого человека. Это всеобъемлющее понятие издавна наделено ассоциативной многозначительностью в индивидуально-личностном восприятии. Цвет, кроме визуальной составляющей, обладает большой информативностью, имеет психологическое влияние на человека. На подсознании у нас заложен определённый ассоциативный ряд, в котором каждый оттенок имеет своё значение. Причём «значение представляет собой отражение действительности независимо от индивидуальных отношений к ней отдельного человека; человек находит уже готовую, исторически сложившуюся систему значений и овладевает ею, так же, как он овладевает орудием, этим материальным носителем значения» [5, с. 277]. Интересно также то, что нельзя рассматривать цвет вне контекста. Например, мы знаем, что красный обладает семантикой предупреждения, опасности, активизации внимания, но в ином контексте данный цвет может передавать значение пылкой влюблённости, сильных эмоций.

Каждый творческий человек, будь то художник, прозаик или поэт, обязательно должен знать о свойствах и значении каждого цвета для того, чтобы максимально воздействовать с помощью психолого-семантического потенциала цвета на зрителя либо читателя, вызывая у них нужную эмоцию. С. Костерина в статье «Семантика цвета в художественном творчестве» указывает на то, что все виды искусств, в свою очередь, выражают своими произведениями движение человеческой души, различны лишь способы их выражения. Неправильно подобранный цвет может придать абсолютно противоположный смысл тому, что пытался донести художник, и это может привести зрителя в замешательство. Известно, что «цвет несет в себе определенное эмоциональное состояние, так как цвет, по определению, – не что иное, как человеческое субъективное психофизиологическое ощущение» [1, с. 279].

Передача образов через использование цвета очень важна в литературе. Е. Воронец, анализируя поэтическую колористику Ф. Тютчева пишет, что цветопись активно используется во всех жанрах литературы как яркое и многофункциональное изобразительное средство, но по смысловой ёмкости и эмоциональной насыщенности даже в минимальном контексте главное место занимает поэзия [3, с. 22]. Часто поэты используют цвета и оттенки не просто для создания зрительного образа, но и для выражения определённого образа-чувства. Это объединяет поэтов с живописцами, ведь художник не имеет права бездумно использовать краски, он должен уметь подбирать нужные оттенки для создания определённых настроений. Нельзя определить, кому сложнее подобрать цвета – художнику или поэту. Одному нужно визуализировать своё внутреннее видение мира, физически придать образу жизнь, а другому нужно визуализацию передать словами так, чтобы читатель смог не только представить художественный образ, но и прочувствовать его.

Безусловно, в лирике каждого поэта использование цвета имеет свои художественные особенности. Сборник Е. Заславской «Бумажный самолёт. Светлая  лирика» наполнен прозрачными и яркими цветами. Эпитет-колоратив светлый, присутствующий в подзаголовке сборника, включает бесконечный ряд индивидуальноавторских значений, раскрывающихся в стихотворениях сборника, а также предполагает широкий спектр всевозможных ассоциативных семантических оттенков в читательской интерпретации [6, с. 296]. Читать полностью

«Донбасский имажинэр»: Орфей и Эвридика с последней обоймой разрывных

Книгу моей подруги и единомышленницы из города-героя Луганска Елены Заславской, сборник стихотворений «Донбасский имажинэр» я прочла на днях.

Подарила мне её Лена давно, но в Москве жизнь моя – суета сует. А художественная литература – чтиво не быстрое, требующее некоторого особого настроя, скорее созерцательного, нежели информационного.

И вот я лечу в самолёте Москва-Махачкала на конференцию по противодействию пропаганде идеологии терроризма и экстремизма в цифровой среде и читаю «Донбасский имажинэр». Казалось бы – где Махачкала, а где Луганск? Где бармалеи-исламисты, а где поэзия и философия…

Но, однако, это только кажется. Всё в мире связано. И философия предшествует любым процессам, хотя внешне всё может выглядеть иначе. Философия предшествует политике, которую, в свою очередь, в некоторые исторические моменты другими методами продолжает война. Причём здесь важно понимать, что война — это не только и, в эпоху сетевых/гибридных войн -не столько её «горячие» фазы, когда идут боевые действия, но и идеологическое, информационное противостояние, а также процессы, идущие в сфере экономики и дипломатии.

«Донбасский имажинэр» представляет из себя книгу-аллигат. С одной стороны – режим Диурна, с другой – режим ноктюрна. И между ними нет иерархии, они — полноценны и самодостаточны. Обе части открываются краткими предисловиями луганского философа и культуролога Нины Ищенко, поясняющими суть режимов Диурна и Ноктюрна.

Поэзия Елены Заславской – это невероятно чувственное, пропущенное через себя, через каждую клеточку тела и фибр души восприятие реальности, наложенное на большой интеллектуальный и культурный опыт. Её стихи — это литература в лучшем смысле этого слова — образная, полная аллюзий, отсылок, намёков и подтекстов.

Книга Елены Заславской «Донбасский имажинэр» – ещё одно подтверждение того, что на наших глазах в Донбассе оформился мощный литературный процесс. И это лишь отчасти про продолжающуюся, идущую непосредственно сейчас войну. Я всё больше убеждаюсь, что этот огромный культурный пласт охватывает временной промежуток не начиная с 2014 года, а гораздо раньше. Война стала цементирующим, ключевым элементом этого процесса.

Но – Орфей и Эвридика едут в метро (которого нет в городах Донбасса) с последней обоймой разрывных под знаком Чёрного квадрата, который критикам, литературоведам, а в первую очередь – читателям только предстоит разгадать.

Писатель, публицист, член Союза Писателей России

Наталья Макеева

ПОЭМА ПРО НАСТОЯЩЕЕ. О поэме Е. Заславской «Новороссия гроз. Новороссия грёз»

Этой ночью мне не спалось. Сама виновата – не надо было сбивать режим. Накануне приснилось, что я в Донецке, и какая-то странная ситуация, которая может выйти кому-то очень сильно боком. В общем, ничего необычного, если кто понимает. Но речь не о моём сне, не к ночи будет помянут. Впрочем, утро уже близко, чего уж там…

И вот я, стараясь не разбудить близких, брожу по небольшому домику умирающей деревни, где нет ни магазина, ни полиции. Сюда даже автобус больше не ходит, а заброшенные дома выглядят так, как будто по ним прошла война.

Вокруг – рязанская лесостепь, полнолуние. Освещения на улице нет, но светло так, что в общем-то и не надо. И тишина. Кто-то тут, кроме нас, конечно, живёт, но на глаза и днём не попадается, а уже ночью и подавно.

Вдруг вспоминаю, что давно своего часа ждёт книга моего давнего друга, единомышленника и настоящего творческого в самом лучшем смысле слова человека Елены Заславской «Новороссия гроз, Новороссия грёз». Лена давно начала её писать. Мы как-то раз смеялись с ней по этому поводу, мол, каждый уважающий себя деятель культуры, даже самый неприметный, должен перманентно писать роман или скажем, поэму. Вот к тебе подходят и спрашивают – «как дела, чем сейчас занимаешься?» А ты в ответ так запросто – «пишу роман/поэму». И, что самое интересное, это будет правда.

Включаю компьютер, сажусь читать. В глубине дома что-то капает. За стенами звенит тишина. Читать полностью

ИРРАЦИОНАЛЬНАЯ РУССКАЯ МЕЧТА. О поэме Е. Заславской «Новороссия гроз. Новороссия грёз»

«На одном дыхании пропустил через себя Вашу поэму «Новороссия гроз. Новороссия грёз». Тяжело. И очень сильно. Облачив страшное и невыразимое будничными словами в нетривиальные образы Вы воссоздали живую хронику этой братоубийственной трагедии для напрямую невовлечённых, не видевших ужаса лета 2014 года. Горе, безграничное горе, но и надежда, людская ненависть, но и Любовь в разных её проявлениях, в конце концов иррациональная русская мечта, живущая во всех нас, считающих себя русскими. Это всё в Вашей поэме. Спасибо Вам!»

Читатель  Всеволод Смолянов

Германия

 

ВАТНО, СЕПАРНО, КОЛОРАДНО. О поэме Елены Заславской «Новороссия гроз. Новороссия грёз»

Поэма Елены Заславской «Новороссия гроз. Новороссия грёз» о поколении, на которое выпала война. Она о городе, на котором отыгралась война, по которому прошлась война, не оставив ни одного целого дома. Этот город назван здесь Святоградом. Святоградом Луганским. И это не поэтическая вольность, как можно сначала подумать, а предсказание святого старца, дьякона Филиппа, прожившего сто лет, и похороненного в этом городе. Так он будет называться в конце времен и приютит и сбережет под своим кровом много людей.

Эта книга очень тоненькая и миниатюрная, 38 страничек. Впрочем, как и предыдущие. По тонкости они вполне соответствуют хрупкому сложению самого автора. Тоненькие ручки – соломинки, тоненькая шейка – пружинка. Созданы для тоненькой книжечки.

«Красный крест, белый бинт, чистый спирт» – три итога войны. И если есть что-то чистое на войне, это спирт. Надежная дезинфекция на все времена и случаи жизни.

Жизнь не спрашивала, готовы ли они к испытаниям, к войне. Жизнь не оставила альтернатив. У них был один выбор – остаться и принять удар. Они не знали и не могли предполагать, что хотя живут в свободной стране, но одна часть страны вдруг нападет на них со всей силой безумия. И этого сумасшедшего придется им самим лечить.

Будет ли смысл в нашей битве, будет ли смысл в нашей смерти, или все зарастет ковылем и забудется? И ничего кроме ровной степи не останется? Это поэма о том, что выпало на их долю. И ответа нет. Ответ только бесконечные утраты, ужасные смерти. Когда поэты берутся за оружие, это настоящая беда, потому что их наверняка убьют. Воевать должен солдат. Но их не учили воевать, их учили в интститутах имени Тараса Шевченко, а тут все названо именем Тараса Шевченко, ошибиться трудно. Их учили всему, кроме войны.

Но «теперь он по другую сторону баррикад… Как он похож на наших, таких же ребят. Казалось, вчера ещё вы за партой сидели, а теперь всё чаще глядите друг на друга через прицелы».

Им выпала кровавая доля. Но никакие великие испытания не обещают великих поэтов? Но война развязала язык. Дала голос. Какой есть. Не обещала, что их услышат. Но мы их слышим. Это странный выбор, вместо того, чтобы лежать на пляже под жарким солнцем, зарываться в блиндаж, подвал, в окоп, и лежать с простреленной головой на поле в ковыле или в лесочке. Они поступили так.

Сепары против Укропов. Ватники против Нациков, Колорады против Волчьего клыка.

Это самиздат. Вы не сможете эту книгу купить. Она только для друзей. Она никогда не попадет к вам в руки. Но ее можно прочувствовать, вообразить, эта книга есть. Книга о войне, которая пришла в их дом, и разрушила его. Война развязала язык. Но не обещала вечных слов и великих стихов.

Литературный и театральный критик

Лев Алабин

Москва, РФ

 

ПОЭЗИЯ ВРЕМЕНИ, СПРЕССОВАННОГО В ПРАВДУ. О поэме Елены Заславской «Новороссия гроз. Новороссия грёз»

Новая книга Елена Заславской – это поэзия времени, спрессованного в правду. Кто видел, как люди действуют быстро и сообща во время внезапной беды: пожара, наводнения, обрушения, тот может рассказать, как спрессовывается время.

В поэзии этой книги спрессованы в одно художественное целое поток сознания поэта, газетный репортаж, воспоминания детства и евангельская проповедь, всё соединилось здесь в одну правду жизни и смерти, мало кто из поэтов может соединить подобное, а Елена может, она изобрела собственную краткую форму спрессованного отрывистого повествования, в котором страшные подробности пересыпаны поговорками и прибаутками, и ничего лишнего, ничего, кроме правды в художественной подаче простых фрагментов ужасных событий, эпизодов войны и гибели, и веры, и надежды, и ценности каждого дыхания. А правда-то в чём – во чреве Зверя страшного живём, обезбоженная западная цивилизация пошла по пути расчеловечивания людей, подмены человеческих ценностей. На Новороссию напали, чтобы уничтожить человеческую идентичность вместе с её носителями, а на западе с помощью так называемой «толерантности эпохи глобализации» производят духовную эвтаназию всего западного мира.

Елена Прекрасная, Волшебная, Премудрая, Необычайная, Талант, Настоящий Человек, Женщина Из Легенды, и её новая книга имеет не только художественное значение, она имеет общечеловеческое значение для пока ещё не расчеловеченного человечества!

Член Союза писателей России, магистр искусств,
Сергей Лешаков
г. Рудный, Казахстан

A poem “Nemo” – forbidden love, forbidden city

For the summary I chose a poem by my good friend, colleague and companion Elena Zaslavskaja. She is a Russian-Ukrainian poet and children’s books writer from Lugansk, a laureate of the International Literary Prize. S. Yesenina “O Russia, flap your wings …” in 2015 in the “Word of Victory” nomination. Elena’s poems are translated into German, Spanish, English, French, Lithuanian and Bulgarian. Couple months ago she published her later poem “Nemo”. For three years Elena worked on it. Unfortunately, I could not make a high-quality literary translation of the poem’s parts, given in the summary, but I hope that I was able to analyze it and to find the additional meanings.

A poem by Elena Zaslavskaja was named after the protagonist of Jules Verne’s novel «Vingt mille lieues sous les mers» capitain Nemo (in latin “Nemo” means “Nobody”).

This poem is not just a rare example of love lyrics, romanticism and the Russian magic poetic tradition. It is also a multi-layered, varied sea quest, a dangerous voyage. Читать полностью

Образ реки забвения в стихотворении Елены Заславской «Платоники. У берега Леты»

Русская поэзия часто является пространством воплощения философских смыслов. Одним из универсальных культурных архетипов является переживание смерти, которое осмысляется и воплощается в мифологемах всех культур, созданных человечеством. Мифологема смерти по-разному воплощалась в русской поэзии в разные исторические моменты. В ходе войны в Донбассе русская поэзия актуализирует универсальные культурные архетипы в новой исторической ситуации. В настоящее время в русской литературе военного Донбасса универсальная мифологема смерти реализуется в образной форме в поэзии луганской поэтессы Елены Заславской. В стихотворении «Платоники. У берега Леты» Елена Заславская использует образ реки забвения, о которой пишет Платон в Х книге «Государства».
Сохранение платоновских образов в художественной литературе на русском языке осуществляется в рамках трансляции русской культуры. Трансляция культуры представляет собой неотъемлемый элемент социализации личности, которая реализуется разными способами. Одним из видов социализации является традиции, которая передает социокультурный опыт с помощью таких механизмов как инициация, обычай, привычка, ритуал, церемониал, обряд и мистерия, таинство. Другими видами социализации будет научное, художественное, религиозное, философское и мифологическое творчество, институализированное воспитание и образование, взятые в аспекте передачи современного социокультурного опыта и культурной памяти.
В аспекте коммуникативного анализа трансляция культуры представляет собой социальную коммуникацию, посредством которой осуществляется движение смыслов во времени. Такая коммуникация называется коммуникационно-временной, диахронической или мнемической деятельностью. Коммуникация характеризуется субъектами коммуникации (коммуникант и реципиент), а также каналом коммуникации. Под каналом коммуникации понимается реальная или воображаемая линия связи, по которой сообщения движутся от коммуниканта к реципиенту. Поэзия выступает как художественный канал коммуникации, позволяющий передать читателю информацию в образной форме.
При движении культурных смыслов по каналам коммуникации в процессе трансляции культурной памяти ценностная система неизбежно трансформируется. Эта трансформация представляет собой неизбежный и закономерный процесс, так как условием существования и культуры, и человека является перманентное обновление знания и создание новых проблемных ситуаций. В этом многообразии залог устойчивости системы. Рассмотрим трансформацию образа Леты из диалога «Государство» в стихотворении Елены Заславской «Платоники. У берега Леты». Читать полностью

МОРЕ СМЕРТИ И МОРЕ ЛЮБВИ. О поэме Елены Заславской «Nemo»

Русская поэзия часто является пространством воплощения философских смыслов. Исторический контекст написания поэтических произведений помогает создать их конкретную реализацию. Одним из универсальных культурных архетипов является переживание смерти, которое осмысляется и воплощается в мифологемах всех культур, созданных человечеством. В русской культуре общественно обусловленное переживание смерти имеет свою длинную историю, включающую языческое наследие и христианские религиозные идеи. Мифологема смерти по-разному воплощалась в русской поэзии в разные исторические моменты. В ходе войны в Донбассе русская поэзия актуализирует универсальные культурные архетипы в новой исторической ситуации. В настоящее время в русской литературе военного Донбасса универсальная мифологема смерти реализуется в образной форме в поэзии луганской поэтессы Елены Заславской. Давайте рассмотрим многоликий образ моря на примере поэмы «Nemo» (2019). Читать полностью