Die Straßen, die uns wählen

Jelena Saslawskaja. Dе nachdichtung von A. Filyuta M. Kniep

Die Straßen, die uns wählen,
Verlaufen seit langer Zeit
Jenseits des Paradieses,
Jenseits des Hauses,
Jenseits der Kindheit,
Wo alles vertraut ist.
Und mit jedem Schlag des Herzens
Treten wir tiefer in den Wald,
Wo die Milch-und-Honig-Ufer sind
Und wo entweder der Styx, der Donez,
Oder die Lugan‘ fließt.
Und jeder von uns ist dort ein Hitzkopf und Draufgänger.
Und wir schwimmen dort mal Brust, mal Schmetterling.
Und jeder denkt, er wäre ein Tschapajew.
Wir werden Köder
für die Fische,
Wir werden Schlamm,
Wir werden Torf,
Wir werden Mythos
Und Legende.
Und einer von uns erreicht das Ufer,
Und — Gott sei Dank! —

bahnt sich seinen Weg.

Дороги, которые нас выбирают

Дороги, которые нас выбирают,
Давно пролегают
За пределами рая,
За пределами дома,
За пределами детства,
Где все знакомо.
И с каждым ударом сердца
Мы удаляемся в лес,
Где с кисельными берегами
То ли Стикс, то ли Донец,
То ли река, что зовется Луганью.
И каждый из нас горяч и отчаян.
И мы то брассом, то баттерфляем
Плывем, и каждый представляет, что он Чапаев.
Мы станем рыбам
Удобным кормом,
Мы станем илом,
Мы станем торфом,
Мы станем мифом,
И анекдотом…
Но кто-то все-таки выплывает,
И слава Богу.

И он проложит свою дорогу.

 

Nuestros campos silvestres

Elena Zaslavsky. Traduccion Irene Zugasti Hervás

03/23/2015

Nuestros campos de amapolas silvestres, del color de la pluma,
Y las trincheras como cinta negra,
Y el cuerpo del soldado que se convierte en un nuevo valor,
Se convirtió en un héroe. A título póstumo.

Nuestros campos de quínoa silvestre y de ajenjo,
exuberantes, cortando el viento,
Plantamos una cruz al lado de los hoyos
Y tenemos nuevas leyendas.

En nuestros campos silvestres de grises cenizas,
con ramos de negros tallos,
Junto a nosotros, aquí, yacen nuestros enemigos,
En nuestra tierra de estepa, en el Donbass.

Nuestros campos de amapolas silvestres, pero del color de la pluma,
Y trincheras como cinta negra
Y somos todos uno, aquel que dio su vida
Para alcanzar nuestros estándares de Victoria.

В наших диких полях

23.03.2015

В наших диких полях маков цвет да ковыль,
И окопы змеятся, как черные ленты,
И врастает солдат телом в новую быль,
Стал героем. Посмертно.

В наших диких полях лебеда да полынь,
Буйны головы, буйные ветры,
Мы с курганами рядом поставим кресты,
И мы новые сложим легенды.

В наших диких полях, что седы от золы,
Почернели бессмертников стебли,
Вместе с  нами здесь лягут и наши враги,
В наши степи, в  донбасскую землю.

В наших диких полях маков цвет да ковыль,
И окопы змеятся, как черные ленты,
И мы все как один жизнь свою отдадим,
Чтобы ввысь вознеслось наше  знамя Победы!

Y la guerra repartió nombres.

Elena Zaslavsky. Traduccion Irene Zugasti Hervás

08/24/2014

Y comenzó la guerra
A repartir los nombres
De los Héroes.
Y a la Patria…
La hicieron callar
De pena.

El anillo se cayó
En la plumosa hierba
Del campo.

— ¿Cómo llamarte, engrandecerte,
Cómo quieres que te recuerden,
Guerrero?

— Hay muchos nombres brillantes:
Pero se queman en el fuego de la guerra
Muchos nombres,
Pero a cada punto
Hay sangre.

Mamá y papá nos dieron
Muchos nombres famosos.
Entre ellos están los míos.
 Si recuerdas cómo te llamas.

Стала Война раздавать имена

24.08.2014

И стала Война
Раздавать имена
Героям.

А Родина-Мать…
Ей пришлось замолчать
От горя.

Он пал, безымян,
В ковыль да бурьян
В поле.

– Как тя звать-величать,
Как тебя поминать,
Воин?

– Много светлых имен
Опалимы огнем
Войн.

Много чистых имен,
Но на каждом пятно
Крови.

Много славных имен
Мамы, папы нам дали.
Среди них и мое.
Поминайте как звали.

Fronteras

Elena Zaslavsky. Traduccion Irene Zugasti Hervás

7.7.14

Compartimos una frontera.
La línea del frente. La línea de la vida.
Soñamos con la otra,
Esto es todo lo que nos queda ahora.

 Yo no olvido…
Pero una vez más — una vez más —
La comunicación se corta en el móvil,
Queda por conexión el corazón.

Ni el perdón, ni la venganza,
Sólo el dolor crucifica su pecho,
Ya nada queda de la vía del tren,
Sólo queda la Vía Láctea.

Y las estrellas que brillan en el cielo,
Tras los puentes reventados,
Vuelo hacia ti para saber
Que has llegado alto.

Границы

7.07.14

 Нас разделяют границы. 
Линия фронта. Линия жизни. 
Мы будем друг другу сниться, 
Это все, что осталось нам ныне.

Я ничего не забыла…
Но снова – в который раз –
Обрывается связь мобильная,
Остается сердечная связь. 

Ни прощения, ни отмщения, 
Только боль распинает грудь,
Не осталось путей сообщения,
Только Млечный Путь.

И по звездам, что в небе светятся, 
Через взорванные мосты 
Я лечу к тебе, чтобы встретиться
У взятой тобой высоты. 

Estos rusos

Elena Zaslavsky. Traduccion Irene Zugasti Hervás

3.6.2014

Estos chicos rusos no cambian:
Guerra, revolución, «ruleta rusa».
Morir es no llegar a viejo
En los siglos XIX, XX,
en el siglo XXI.

A estas chicas rusas no les cambian:
Esposa decembrista, enfermera.
Amar y guardar,
Mientras su corazón revolotea en el pecho,
En los siglos XIX, XX,
en el siglo XXI.

Tú eres mi niño ruso:
La guerra, la milicia,  morir por tu país.
Nada cambia,
Nada cambia.
Los demonios saltan,
Y los ángeles están esperando en el umbral de la eternidad.
 
Soy tu chica rusa:
La Cruz Roja, un vendaje blanco, alcohol puro.
te protegeré
de lo inhumano
con mis plegarias.

Y llega la primavera, brotan los manzanos,
Cantan sobre la vida y desprecian las cenizas,
Y así, ellas, -ortodoxas,
rusas,-  tras la oración, alzan sus rodillas.

Эти русские

03.06.2014

Эти русские мальчики не меняются:
Война, революция, «русская рулетка».
Умереть, пока не успел состариться,
В девятнадцатом, двадцатом,
Двадцать первом веке.

Эти русские девочки не меняются:
Жена декабриста, сестра милосердия. 
Любить и спасать,
Пока сердце в груди трепыхается,
В девятнадцатом, двадцатом,
Двадцать первом веке.

Ты же мой русский мальчик:
Война, ополчение, умереть за Отечество.
Ничего не меняется, 
Ничего не меняется. 
Бесы скачут, 
А ангелы ждут на пороге вечности. 

Я твоя русская девочка:
Красный крест, белый бинт, чистый спирт.
В мясорубке расчеловечивания
Будет щит тебе 
Из моих молитв. 

А весна наступает. Цветущие яблони
Поют о жизни, презревшей тлен,
Так, будто они — православные, 
Русские и после молитвы встают с колен.

En la barricada principal

Elena Zaslavsky. Traduccion Irene Zugasti Hervás

5.8.2014

En la barricada principal
en el blanco Balaklava
Mira su muerte.
Y ella, que se había vestido toda
de rojo sangre como el carmín,
Le dijo: «Ven a mí.
Como te amo, te amaré,
Te besaré, seré clemente,
te sacaré de aquí,
Y olvidarás tu nombre.
te llevaré a mi cama cojeando,
mi cama cubierta de rosas,
te acostaré en ella,
Y te olvidarás de todos «.

Pero hasta entonces, él es mi soldado,
el que apunta al enemigo.
Hay muerte en sus ojos,
A la luz de sus pupilas dilatadas.

*Balaklava es un río en Crimea. Pero paradójicamente, también significa Pasamontañas.

На главной баррикаде

08.05.2014

На главной баррикаде
В белой балаклаве
Он глядит на Смерть.
А она-то вся при параде,
Рот в крови, как в помаде,
Говорит ему: «Иди ко мне.
Как же я тебя любить буду,
Целовать буду, миловать буду,
Уведу тебя я отсюда,
И как звать тебя, позабудут.
А постель моя в ковылях,
А постель моя вся в росе,
Уложу на нее я тебя,
Позабудешь и ты обо всех».

Но пока стоит мой солдат,
Хоть и взят врагом на прицел.
Он со Смертью глаза в глаза,
И в расширенных зрачках его свет.

Pan negro

Elena Zaslavsky. Traduccion Irene Zugasti Hervás

Durante mucho tiempo no hubo problemas. Mucho.
Durante mucho tiempo no hubo guerra. Mucho.

Los niños tuvieron tiempo de crecer,
los nietos tuvieron tiempo de crecer.
Los bisnietos no han tenido tiempo, aún.

Y el hijo dijo: «Me marcho. Lo siento».
Y el nieto dijo: «Yo también. Déjame ir «.
Y los bisnietos ya estaban crecidos.

Y de nuevo fluía la sangre caliente.
Y la patria se desgarra.
Y se tornaron hermano contra hermano, uno contra otro,

Y manaba leche negra de los senos.
Y la sangre era negra en los corazones,
Como la antracita, nuestro carbón de Krasnodon.

El último estrato. Desde las entrañas inaccesibles.
Arriba del mismo infierno.
La Historia quiere cambios
Y fría, fría, fría piedra negra de molino.

Nos convertimos en el pan negro de la guerra,
Nosotros, que éramos dorado grano.

Черный хлеб

03.05.2014

Долго не было беды. Долго.
Долго не было войны. Долго.

Успели дети подрасти.
Успели внуки подрасти.
А правнуки пока что не успели.

И сын сказал: «Я ухожу. Прости».
И внук сказал: «Я тоже. Отпусти».
И правнуки заметно повзрослели.

И снова кровь горячая лилась.
И Родина кроилась и рвалась.
И брат на брата шел, а друг на друга.

И стало черным молоко в сосцах.
И стала черной кровь в людских сердцах,
Как антрацит, наш краснодонский уголь.

Последний пласт. Из недоступных недр.
Наверх. Из самой преисподней.
История желает перемен
И крутит, крутит, крутит черный жернов.

Мы стали черным хлебом на войне,
А были… были золотые зерна.

Brodskiui

Jelena Zaslavskaja. Iš rusų kalbos vertė Dainius Gintalas

Sveikas, Brodski, mielasis,
Gal proga gerai pasidulkint mums rasis?
Bet iš tolybių negi į šitą Kambrodskos užkampį kasies?

Anokia čia tremties vieta, tačiau skylė siaubinga,
Mačiau, kaip tavo liūdnos akys geidulingai spinga.
Užlėk, ir liūdesys galbūt pavirs akimirka žavinga.

Kas aš esu? Ogi Tragedija tavoji,
Sesuo, arba Sesuo Gailestingoji,
Tiesiog gal Ragana, ar šitaip negalvoji?

Esu pardavus sielą dėl kančios beribės,
Aš prakeikta Poezijos – bjaurybės,
Ne išdidi, tad pas tave pirmoji į tolybes

Atlėkčiau, bet man adresas – nežinomas,
Rojuj ar dykynėj tavo vardas minimas?
Ar gali susikirst kur nors mūs lygiagretės linijos?

Ant žemės griauk mane, apkloki dulkių klodais,
Tiktai ant popieriaus nenoriu, verčiau jau – ant paklodės,
Bendrai, koks skirtumas, svarbu – gulom, man rodos,

Tapk mano ašimi, manuoju kolosu,
Iš po juosmens, o Josifai, išnokusiu
Ir užsibaigiančiu kažkur ties kosmosu!

 Бродский forever

Здравствуй, мой Бродский!
Давай поебемся по-скотски.
Ты далеко, а я здесь в глуши Камбродской,

Это не ссылка, но все-таки захолустье.
Помню глаза твои, полные страсти и грусти.
Ты заходи, и, быть может, печаль отпустит.

Кто я? Да я же твоя Трагедия,
Сестра твоя или Сестра Милосердия,
А может быть просто Ведьма я,

А значит, душа моя продана,
Проклята, Поэзией изуродована.
Я бы к тебе и сама, я не гордая,

Да, только не знаю я адреса:
Рай? пустота? — кто признается…
Параллельные линии хоть где-то пересекаются?

Я постелю нам постель, или на пол брось меня,
Я не хочу на бумагу, хочу на простыни,
А, все одно, — в горизонтальной плоскости.

Стань моей осью, Иосиф!
Начнись ниже пояса
И завершись, где космос!

 

Epicentras

Jelena Zaslavskaja. Iš rusų kalbos vertė Dainius Gintalas

Gyvenimas beprasmis.
Per taikiklį
žvelgi,
akis žvalgi,
taikli,
štai taikinį renkies.
Tu – epicentras
Mirties.

Jei būčiau kamikadze,
mažute skraiduole,
geltonode ir siauraake,
ant vienatvių sparnų sklęsdami
susidurtumėm dangaus toly
ir mums pasirodytų:
mes vienas kitą
sapnuojam
ir nūdien, ir amžiais.

Lūpos
tavo nirtingos
ir grubios –
tikra rakštis!
kartais jautrios
meilingos
bet visad įžūlios
tarsi mirtis!

Manęs nebėra – nusprendei tvirtai,
gatvėm sau šlitinėjai,
per raudoną šviesą kelią nuolat kirtai,
kaip kiti bučiuojas, stebėjai,
buvai abejingas,
ramus,
bet ant pagalvės –
sruoga mano plaukų,
tarsi kriauklainy
įspaudas kriauklės,
skraidinantis mus
atgal milijonus metų svaigių.

Abrikosai tąsyk žydėjo,
saulė ant smėlio parpuolė,
tarsi dūzgiantis vėjas
įnirtusių širšių būrys
gležną žiedą užpuolė.
Kūnas mano – korys.
Kūnas mano – medus.
Kūnas mano sutvertas
Iš tų kam buvo atvertas
Šito kūno vidus!

Tu nusitaikai,
mažas, bet skvarbus jauties.
Užtai nūdien ir amžiais
mano kiaušialąstė –
epicentras
Gimties!

Эпицентр

1

Жизнь бесценна.
Ты глядишь сквозь
прицел,
взгляд светел
и цепок,
ты выбираешь цель.
Ты — эпицентр
Смерти.

2

Если бы я была камикадзе,
маленькой лётчицей,
жёлтой и узкоглазой,
на крыльях своих одиночеств
мы бы столкнулись,
и нам показалось:
мы снимся
друг другу
и ныне и присно.

3

Губы
твои бешеные
и грубые,
не стерпеть,
порою нежные
и чуткие,
но всегда неизбежные,
как смерть.

4

Ты думал, меня нет,
бродил по улицам,
переходил дорогу на красный свет,
смотрел, как целуются,
был спокоен
и равнодушен,
но на подушке
волос моих прядь, словно в ракушечнике
отпечаток ракушки, жившей
миллион лет назад.

5

Цвели абрикосы,
солнце
падало на песок,
осы,
облаком жаркоголосым,
атаковали цветок.
Тело мое соты.
Тело мое мёд.
Тело моё соткано из тех, кто был в нём!

6

Он выбирает цель, маленький, цепкий.
Ныне и присно
Моя яйцеклетка — эпицентр
Жизни!