Последний листок

Последний листок – золотая рыбка,
сделай так, чтобы её улыбка
не гасла,
сияла ясно,
чтобы легко прощаясь
могли не плакать,
пошли ей счастье,
а мне, так и быть, только эхо счастья
и свет из мрака.

 



Осенние письма

Знаешь,
здесь в настоящем,
мне каждый листок опавший
напомнит
о прошлом,
как падали желтые письма клена
в двор наш,
будто в почтовый ящик.
Вот они –
под ногами,
возле той самой скамейки,
где мы с листопадом играли,
смеялись,
купались в листьях,
подбрасывали их ввысь и
запихивали под куртки
и кофты,
наплевав на простуду,
чтобы внести этот ворох в комнату
и вчитываться в любимый почерк,
в прожилки, тонкие жилки,
разбирая средь недомолвок,
многоточий,
прочерков
и ошибок
щебеты птиц и рыдания ливней,
несбывшиеся обещанья,
слова любви
и слова прощанье.



Премьера! Песня «Грёзы любви» (Д. Сосов / Е. Заславская)

Друзья! Спешу поделиться с вами новой песней!



Как Святославу и Ярославу я не даю спокойно жить!

Живешь себе спокойно, пишешь сказки, сочиняешь песни, преподаешь в вузе и вдруг оказывается, что где-то далеко, в Ивано-Франковске, «небайдужі мешканці, націоналісти та учасники АТО» (пожалуй, переведу для своих русскоязычных читателей: «неравнодушные жители, националисты и участники АТО) крайне возмущены, что «писательница так называемого ЛНР Елена Заславская» и «сомнительная личность Ярослав Минкин» основатели общественной организации СТАН, которая ныне действует в Ивано-Франковске.

Организация успела оскандалиться со своими «Акциями примирения и уменьшения уровня агрессии против россиян», а также выступлениями против запрета абортов. Несмотря на то, что я официально вышла из СТАНа, о чем публично сообщила, в каком-то реестре я числюсь основателем организации, и этим серьезно обеспокоен организатор пикета «В честь Заславской» Святослав Конрат, причем настолько остро обеспокоен, что кучу моих фоток в цвете в формате А4 распечатал! Кто не верит – Галыцькый корэспондэнт вам в помощь!

Реакция публики доставляет! Советуют сжечь организацию вместе с людьми! Это, как вы знаете, распространённый метод борьбы майданутых против людей с другой точкой зрения.

Я же пожелаю Ярославу оставаться верным европейским ценностям, а Станиславу напротив – сосредоточится на укреплении семейных устоев, а не печатать фотки поэтесс! Хотя…. Скоркин, кстати, как по мне тоже сомнительная личность, любил пошутить: «одной рукой я думал о Вас, а другой держал вашу фотографию»)))



Субмарина

Такой был дождь,
что наш автобус,
как субмарина плыл и плыл.
Медузы – зонтики прохожих
и стайка рыб – авто на светофоре,
как будто бы исчезли в море,
их в миг один
холодный ливень смыл.
Мы просто миновали город,
свернули с трассы,
как будто бы стремясь
на дно гигантской впадины
упасть,
в бездонный желоб,
и слушать шум дождя –
протяжный зуммер.
Когда пустую хрупкую ракушку
подносишь к уху
доносится далекий гул –
безумный моря зов,
манящий, безответный,
вот так и ты за сотни километров
пытаешься мне дозвониться, а в ответ
лишь слышишь: абонент вне зоны…
Гудки…

Заглушены моторы.
Субмарина спит.



Каштаны

Осенний пейзаж в жанре ню:
Осень случилась рано,
Одетые в колючую броню,
Каштаны
Падают с озябших ветвей,
Раскалываясь от удара.
Угрюмый дворник метлой своей
Сметает их с тротуара.
А небо плачет. Срывается дождь.
И я представляю, что ты как в детстве,
Поднимаешь каштан и в карман кладёшь
Будто мое беззащитное сердце.



Заклинание

Твой мир герметичен.
В нем юные нимфы щебечут по-птичьи
И пьют алкоголь.
И как-то уже непривычно,
И даже уже неприлично
Писать про любовь.

Давай же простимся.
Останутся только поэмы и письма,
Что впрочем не мало.
Они разлетелись как птицы по высям,
Они засияли как искры в игристом,
Вплелись в голоса, свили гнезда в гитарах.

И юные нимфы на нежных свиданиях
Споют тебе песни мои от незнанья,
Что это не просто звучат изречения,
Что это мои о тебе заклинания,
О том, что давно не имеет названья,
О том, что уже не имеет значенья.



Ловец снов

Мой прожигатель жизни,
С чёрными кудрями,
С глазами карими
И тёплыми губами,
Проснись!
Мой сон блудливый соскользнул с ресниц
И был в твою ловушку пойман.
В одной колоде и в одной обойме….
Соприкоснулись и пересеклись,
А через миг
Раскиданы по свету,
Растрачены на встречные сердца.

И только сон трепещет до рассвета
Во власти искушенного ловца.



Ополченец

В густой траве и мягких ковылях,
Средь баб окаменевших скифских,
Этих степных грудастых сфинксов,
Заснула крепко Родина моя.

И снились ей совсем дурные сны
В хрустальном саркофаге государства,
Как новый царь венчается на царство,
И шепчет ей сакральное: “Усни”.

И спит она уж много лет подряд.
И звёзды оплывают будто свечи.
И где ж её царевич-ополченец?
Её солдат?

Вот он идёт! Неистов! Юн и груб.
От крови свежей сладким поцелуем,
Войною, революциею, бунтом,
Касается её горячих губ.

И он её разбудит, как всегда.
— Проснись! Вставай! Твой сон не будет вечным!
И как когда-то поправлял он меч свой,
Калаш поправит на своем плече.



Когда никто никому ничего не должен

Когда никто никому ничего не должен,
Можно
Босиком по дороге навстречу рассвету,
Перед тобой все четыре стороны света,
Парус ждет попутного ветра…

Ну, не стой, иначе затянет:
Быт, привычки, обязанности,
А ты ведь странник!
Тебе дорога награда за все печали!
Тебе ни писем, ни песен моих не надо,
Ни слов прощания на причале.

Но я всё равно буду петь
И писать тебе письма,
Чтоб знал ты, что есть
В этом мире и берег,
И пристань.