Архив метки: Новороссия



Донбасский имажинэр. Последняя обойма. 4.

4
Последняя обойма разрывных…
Прошу тебя, пиши мне, если сможешь,
Знай, для меня, нет ничего дороже
Связавшей нас мечты,
И русской неожиданной весны.
Здесь на войне, я ощущаю кожей
И смерть, и жизнь!
Здесь каждое мгновение – возможность,
И говоря быть может,
Мы понимаем: может и не быть.



Донбасский имажинэр. Последняя обойма. 3.

3
Последняя обойма разрывных…
Сержант не знает то, что он покойник.
Ещё он жив. Смеётся. Занял стольник
До выходных.
Несказанная речь стекает глоткой.
И ненависть течет по веткам жил.
И корка серого над горькой стопкой:
Не дожил.
А из спины, куда вошел осколок,
Вдруг – пара крыл.



Донбасский имажинэр. Последняя обойма. 2.

2
Последняя обойма разрывных…
А как без них родится новый топос,
Когда мечта в проекции на плоскость
Не знает политических границ.
Мы повзрослели в 90-х,
Мы постарели в нулевых,
Но новый русский станет новоросским,
Чтобы остаться у контрольной высоты,
И звёздную отряхивая пыль
С солдатских берцев и берёзки
Шагнуть в бессмертие, где русские берёзы,
Как сестры не наплачутся над ним.



Донбасский имажинэр. Последняя обойма. 1.

«И воистину светло и свято
Дело величавое войны…»
Николай Гумилев

1
Последняя обойма разрывных…
И умирать, наверное, не больно,
Но выстрелы пока что не слышны
И степь ковыльная колышется как море…
Пишу заметки на полях войны,
Обрывки дневников и хроник.
Здесь у обрыва обнажились корни, –
Вот так и мы
Цепляемся за пядь родной земли,
В которой нас однажды похоронят.
Пока мы живы. Молоды. Пьяны.
Надеемся и держим оборону.

 



Звезда Бетельгейзе

Знаешь, что такое поэзия?
Это ночью со своего балкона
Заметить созвездие Ориона
И на правом его плече
Звезду Бетельгейзе.

В моей Новороссии,
Где всё так неясно,
Где будущее — туманность,
А прошлое поломалось,
Где гуляют ночные волки
И контрабасы
Прячут нал и обрезы,
Это все что у меня осталось:
Пуля, лира и звезда Бетельгейзе.

В моей Новороссии,
Не нанесенной на Google Карты,
Где всё так просто,
И так понятно,
Где полевые командиры
Отправляются в космос
На лифте,
Где терриконы безумия
Страшнее чем у Лавкрафта,
Здесь есть место
Для подвига и для мести.
Наведи свой зум —
Поглядим на звезду
Бетельгейзе вместе,
Мой команданте!

Когда же она взорвется,
То вспыхнут в небе два солнца!
Потому что таким, как мы,
Одного мало!



Новый эгрегор

Отец говорит: он тебя не достоин!
Отец говорит: тебе нужен новый эгрегор!
И небо становится чёрным от боли,
И фебова колесница
Проносится мимо.
И сердце моё каменеет.

Милый!
Мы стали другими.
Война нас разводит…
На жертву,
На подвиг,
На новый эгрегор.
И Бог, словно мох,
Прорастает сквозь рёбра
Обстрелянной церкви,
И Бог, словно снег,
Покрывает разбитые брёвна
Донбасских селений,
И северный ветер
Приносит нам вести
Про красные звёзды,
И между нёбом и небом
Рождаются новые песни.

Милый!
Война нас разводит,
В земле растворяется кровь —
Всё становится прахом.
И новый эгрегор
Восходит на сломе эпохи:
Правда, как мох,
Прорастает сквозь рёбра
Обстрелянной церкви,
Правда, как снег,
Покрывает разбитые брёвна
Донбасских селений,
И северный ветер
Приносит нам вести
Про красные звёзды,
И между нёбом и небом
Рождаются новые песни.

Милый!
Война нас разводит!
И между нами теперь
Расстояние, люди и время,
Слово живых и молчание мёртвых
И новый эгрегор.
Новоросия грёз,
Новороссия гроз
Не дойти, не доехать!
Вот она, будто мох,
Прорастает сквозь рёбра
Обстрелянной церкви,
Вот она, будто снег,
Покрывает разбитые брёвна
Донбасских селений.
И северный ветер
Приносит нам вести
Про красные звёзды,
И между нёбом и небом
Рождаются новые песни.

Отец говорит мне:
Не верь, не проси, и не бойся!
Для таких балерин, поэтесс и разбойниц
Ни покоя, ни воли, ни счастья
Не бывает под солнцем!
Так что, доця,
Не плачь понапрасну,
Ведь если смотреть
Философски,
То сердце не каменеет,
Оно превращается в
Stein der Weisen.
Найди себе новый эгрегор.
А я отвечаю: ты помнишь,
Что пел нам Джон Леннон:
Только любовь.
И отец говорит: «По-любому,
Елена».



Excelsior. Моторола

Когда господин террор
заводит свой часовой механизм
чей-то голос за кадром
звучит: «Мотор!»
Герой заходит в дом
номер 121,
и господин террор
обрывает трос.

Миг
и лифт, который  должен
сорваться вниз,
бойца вознес!

Туда где молнии.
Туда где ангелы.

Хоронят русского воина
Под флагом Спарты.

Не плачь и не бойся!
Это еще не конец.
Просто
в небе над донецким аэропортом
появился новый связной
Моторола!



Мантра снайпера

По просьбам друзей выкладываю стихотворение, премьера которого была на сцене Донецкой филармонии во время фестиваля «Большой Донбасс -2016». Я выступала в замечательной поэтической компании: Анна Ревякина, Анна Долгарева, Александр Сигида-сын, Ольга Данилова-Старушко! Я буду выкладывать их тексты на Одуван.

***
Тот, что напротив
сквозь оптику
смотрит на осень.
Зреют колосья
на поле разъеденном оспой
воронок
и солнце,
скрипя расколовшейся
осью
закатится скоро,
и в небе разверстом
сверкнут, будто слезы,
холодные звёзды,
и ворон,
на пугало сев прокричит: «Nevermore».

Никто не вернётся.

Но девушка в хоре
поёт и поёт нам,
И голос высокий
зовёт заглянуть в мир иной, называемый горним.
А вдруг там ни По нет,
ни Блока, ни Бога,
ни смысла, ни толка!
И мне остаётся
последний патрон
и винтовка
СВ Драгунова,
и тот, что напротив,
и осень,
что входит в меня
через дырочку в горле.

Как небо моей Новороссии
близко, черно и бездонно.
И падают звезды.
Кому на погоны.
А нам на погосты.



А у нас….

Каждый раз, во время путешествий у меня спрашивают: ну, как у вас, в Луганске? Я внутренне замираю, потому что не знаю, что говорить. Ну, как у нас? Хорошо. Не стреляют. Перемирие. Хоть и шаткое. Рублевая зона. Российские дипломы в вузах. Но так как республика не признана – с экономикой швах и тд, и тп. Меня, как правило, прерывают и говорят, ну… это мы по телевизору слышим, а как у вас?
В этом году в 17-й школе Луганска открывали мемориальную доску в память о первокласснике, погибшем в августе 2014. Женя Орехов вместе с родителями возвращался от бабушки и попал под минометный обстрел.
Тогда, я не сделала репост записи про событие. Мне казалось, если постоянно держать в памяти это детское лицо, то не возможно будет ни простить, ни желать мира….Моя коллега Танюшка, ее стол был напротив моего, вывела меня из задумчивости рассказом: а я знала эту семью, это моя одноклассница, ей оторвало голову сразу, сын умер в больнице, муж ее пришел в себя совсем седым…
Я не взращиваю в себе ненависть, я даже стараюсь не считать их врагами, а заблудшими, бесноватыми и одержимыми. Волю я могу дать себе лишь в стихах.
Коля Сидоров размещает фотографии как было, и как стало, залатанные стены, залеченные раны города… но нет-нет и попадется окошко со следами скотча крест-на-крест, и изрезанный осколками дом, ну а душа… как она заживает, никому не ведомо, душа как говорят – потемки. А чтобы узнать, как у нас, приезжайте, посмотрите!



Котики или Сталин?

12037983_10204421378365959_3433911421841623267_nНаконец-то я сфотографировалась с Наташей Макеевой, а ведь мы знакомы больше 10 лет, но развиртуализировались только в этом году.
Я говорила: давай на фоне котиков! Но остановились на Сталине 🙂

Старшая дочь Наташи Рита сплела мне браслет из резинок цвета флага Новороссии!

А еще Наташа спросила меня про брошку на груди. Это был мой значок «Групповые полеты в космос». Вот что значит подружка: глаз-алмаз! Я ей ответила: «Эх, Натаха, думала, парные, оказалось — групповые».