Архив метки: смерть



Сергей Жадан — по траве, по мураве у дорог

Елена Заславская
***

по траве, по мураве у дорог,
по холмам, на которых ничто не растет,
они переходят – живые, сбиваясь с ног,
на тот свет травы, где и она оживет.

и ты спросишь траву – почему ты еще растешь?
Сознавая, что она так и будет расти
в тех местах, откуда ты, собственно, и идешь
и в раю, куда ты хочешь прийти.

и пока они делают шаг туда,
с того света травы слышится: голос их
замолкает, и тот кто живет пока
тот высыхает, как шепот, звучал и затих,

и тает сердцебиение, пульс исчез
и стало слышно как посреди пути
сначала они уходят из жизни в лес,
а после и жизнь сама выходит из их.

Сергей Жадан
***

по траві, по придорожній траві,
по насипах, на яких не росте трава,
вони переходять – вимучені і живі –
на той бік трави, де вона теж жива.

І ти питаєш трави – чому ти далі ростеш?
Знаючи, що трава буде і далі рости
поміж тим місцем, звідки ти, власне, йдеш
і місцем, куди ти хочеш прийти.

І доки вони переходять на інший бік,
з того боку трави чути, як замовка
їхній шепіт, і хто з них іще не зник,
той, ніби власний шепіт, поволі зника,

чути як зупиняється серцебиття,
чути як серед насипів мовчазних
спочатку вони виходять із цього життя,
потім життя повільно виходить із них.



Рижский дивертисмент. Черный лебедь

«Возможно, это было заказное убийство. Но он сказал, что просто не мог терпеть громкий хруст попкорна» — Из рассказа Винетты.

В огромном зале их было двое.
Шел «Черный лебедь». Дневной сеанс.
Но ощущение было такое,
Что это вовсе и I MAX.
Он посмотрел на его затылок,
А после взгляд перевел на экран.
На сцене выплясывала балерина,
А он о любимой своей вспоминал.
Он ждал ее в нетерпеньи сильном, —
Билеты были в последний ряд.
Когда узнала, она смутилась,
Сказав: «Я рада». И он был рад.
Потом добавила: «Буду примой.
Сегодня дали мне главную роль».
Он вспоминал и невыносимо
В нем шевелилась давняя боль:
Как руки тонки,
Как очи томны…
Зачем таких забирает смерть?
Сосед впереди захрустел попкорном,
Слишком громко,
Чтобы терпеть…

Кинотеатр назывался «Рига».
Теперь на месте его Бизнесцентр.
Он вышел, не дожидаясь титров.
И бросил в урну с глушителем пистолет.



Осенний поцелуй

Осень подкрадывается незаметно,
ступая чуть слышно:
-Лето,
ты спишь?
Я с тобою побуду.
И целует его прямо в губы.
Ночная прохлада.
Легкий озноб.
Видимо, надо бы
в лоб.



Стихо-творения. 7 дней. (светлая поэза)

Посвящаю моим родным, которые рядом и которые не здесь

***слово
Иногда меня спрашивают, что ты можешь сказать этому миру,
Прекрасному и безобразному, обыденному и неизвестному,
А я говорю: каждый день мы творим
Поэзию,
Иногда не замечая этого.
Стремимся к свету.

***свет
Любимый, ты помнишь?
Мы в темной комнате,
Земля — наш снежный ком
Мы на него намотаны, вдвоем
А сверху — будут сотни поколений,
Потом, ну а сейчас — «скрещенья
рук, скрещенья ног, судьбы скрещенья».
Совпали половинки паззла
И демон два крыла вздымал крестообразно.
А может ангел. Но напрасно.
Все изживается. Рутина, будни, быт.
И страшно то, что можно все забыть и дальше быть,
И дальше плыть, а я желаю воссоздать весь этот пыл
И трепет бесполезный,
Что после завтрака, наверное, исчезнет,
Строкой поэзии, в себя вмещая бездну.

Да будет свет. В начале и в конце.
Он будет путь.Он будет цель.
И эпицентр.
И пусть глаза твои сияют и лучатся.
И пусть начнется, что должно начаться.

*** небо
Ее дом огражден
С четырех сторон.
Она в нем живет, пьет бульон,
Смотрит на птиц, прилетающих издалека,
Ищет очертания лиц в меняющихся облаках.
Вон то облако, как дельфин, цвета василька.

Док не фотограф, а делал снимок ее груди:
— Так, замри,
Головой не верти,
Подбородок вверх.
Она верит,
Что все у нее впереди —
Может месяц, а может и три,
И вовсе не верит в смерть.

Это облако,
Из чего оно соткано?
Из первого вдоха,
Когда легкие
Распускаются, как бутоны
Или из последнего выдоха,
Когда кажется, что нету выхода,
И никогда не было,
А есть только небо.

Она смотрит трейлер,
Не зная, увидит ли фильм.
Все меньше доступных предметов,
И мир,
Что был бесконечен — конечен, конечен, конечен,
И сжимается до размеров Земли.

***земля
Встретить ее с открытым забралом?! —
Ерунда, а если в день по капле, в неделю по полстакана,
И «через 2 месяца ее не стало», —
Вот где ужас,
Не то что заснула и не проснулась, —
А живьем превращаться в гумус,
Сливаться с ландшафтом,
Падая в страх свой,
Как в темную шахту.
Однажды развив такую скорость,
Что Землю на вылет, будто висок
Пулей из Кольта. И в космос.

***звезды
А в космосе что? Тишина и вакуум.
Или звезды и совесть, у Канта как там?
Она парит без скафандра, как ангел.
Мы тоже летаем, мы — космонавты!
Чуть выше, чем на картине Марка Шагала:
«Влюбленные над Земным шаром».
А она — теперь всегда где-то рядом.

***Птицы и Рыбы
Так это и бывает:
Сначала летаем,
Потом залетаем.
Наморщив лбы,
Думаем: Быть
или не быть.
И глупо восклицать: «Фак!»
Остается фактом
факт.
Он уже живет.
Плывет, как длинношеее йо-йо,
В животе моём,
Как гуппи,
А живот, будто
Купол.

В околоплодных водах
Все спокойно.
Иногда по поверхности проплывает ладонь,
Словно лодка, —
Мы выбираем имя.
Скоро разрезан будет канат пуповины,
И он уплывет в открытые воды мира
Сказать ему новое слово.

***люди
Если бы слово было материальным,
Что сказала бы я, выходя из спальни?
Доброе утро, Ваня,
И доброе утро, Дара!
Жизнь сделала мне подарок —
Дала мне вас, дорогие чада.
Пусть же утро всегда будет добрым,
Даже если дождь барабанит по стеклам,
И ночь кажется бесконечно долгой,
И невероятно трудной,
Но после ночи всегда наступает утро,
В этом есть справедливость, радость и мудрость.
То, что кажется нам простым и закономерным,
На поверку оказывается самым ценным,
Я желаю вам доброго утра и доброй цели,
В которую это утро стремглав несется,
Потому что, если все в сравнении познается,
То жизнь без цели — как день без солнца.



Танго, танго-кокаин

Минус семнадцать, и ей семнадцать
И год семнадцатый на дворе,
Ей греет пальцы учитель танцев,
Бывший учитель, — наган в кобуре…
Он ей принес подарок в шкатулке,
Белее снега и слаще сна,
И сердца плачущая сосулька
Его рукою защищена,
И остается совсем немножко
Времени прежде чем
Она уйдет навсегда. На дорожку,
Как полагается, с ним присев.



В пути

Сколько было пройдено блок-постов
В этой войне между смертью и красотой,
Между мною, идущей, и тобой, говорящим: «Стой»,

Сколько было найдено крепких строк,
Что насквозь пробивают висок,
И забываешь, кем был твой бог

И где он есть?
Скрылся или воскрес?
Шел рядом, да вышел весь!

Может это только инстинкт — идти,
Не зная куда, говоря: «Прости»,
Как молитву читая стих,

Зная, — жизнь бессмысленно коротка
И все что есть — красота цветка,
Встреченного на пути.



На пороге Зазеркалья. Хроника одной смерти

1
Венеция! Венеция!
Что находишь в своём отражении?
Долгие месяцы
До головокружения,
До потери надежды,
Всматриваясь в лицо своей гибели,
Медленной и неизбежной?

Вы видели? Видели?
Её лестницы и дворцы,
Сны, поцелуи… Холод и мгла.

Велика цена за венецианские
Зеркала.

2
Зеркала, зеркала —
Бесконечность из стекла!
Как мы её любили!
Жизнь без неё померкла.

И тут хлынул ливень.
Земля и небо слились в одно целое.
Вот оно ЗЕРКАЛО.
Мы внутри. Мы – отражение.
“А РОЗА УПАЛА НА ЛАПУ АЗОРА”
Это и есть смерть? А, может, рождение?
Скажи, умирающий город.

3
— Всё потонет, всё потонет
В бесконечном зазеркалье…
Опусти свои ладони,
Ощути моё дыханье,
Намочи слегка ресницы
Мягкой темною водою.
Это снится, это снится,
Это было не с тобою,
Это было с кем-то старым,
Это было с кем-то юным.
Непорочными устами
Прикоснись к зовущим струям.
Ты увидишь мою душу
В этом омуте бездонном.
Прикоснись к моим ракушкам,
Я услышу твои стоны,
Пусть останутся порезы,
Тонко-алые полоски,
Умирающих поэзий
Неземные отголоски.
Эхо, эхо, эхо, эхо…
На воде круги от вёсел…
Колокольчиками смеха,
И лучами прошлых вёсен,
Дымом чистым и прозрачным,
Тенью быстрою на плитах,
Голубой волной – заплачет
Мой последний лёгкий выдох,
И не будет пусть возврата
К моим линиям привычным, —
Это горькая расплата
За мое косноязычье.
Я – твой город вкуса смерти,
Я – твой город цвета смерти.
Ветер, ветер, ветер, ветер.
Не от ветра ль твои слёзы?
Вдруг от ветра – вот потеха!
На воде круги от вёсел.
Под водою эхо, эхо…

4
Мы оказались свидетелями —
Это был суицид.
Причастные к тайне смерти
подтвердили: ни виселицы,
Ни пистолета,
Только вода,
Красиво, бесследно,
Самое страшное – навсегда.

Под воду, под воду, под воду,
В прозрачный холодный гроб,
В поисках нового повода
Для поцелуя в лоб,
Для поцелуя прощального,
Для лёгкого взмаха руки.
Тем, кто давал обещания
Расставанья легки.

Распростимся в молчании
Вечный город с тобой.

Наши души, как чайки,
Понеслись над водой.



Шахматный марш

Раз. Два. Три.
Раз. Два. Три
Раз. Два. Три.
Раз…
Король танцует прощальный вальс.
Кружит с неопытной девочкой,
C солдаткою, юною пешечкой.

Здесь, у последней черты
со смертью король на ты:

–Ты будешь моей королевой,
а я твоим – белым рабом.
Корона – железный лом,
погибель для армии целой.
Ты будешь моей королевой?
– Я буду жестоким ферзем!

Вилка
упала
из рук генерала.
Пол в опилках,
чтоб кровь впиталась.

Вилка! Вилка! Вилка!
На шее трепещет жилка.
Это агония!
Страшно и больно!
Кони хрипят – умирают кони.
Тонет ладья, словно камень тонет.

Шаг за шагом:
Шах! Шах! Шах!
Острой шпагой изорван флаг.

Король покорно
склонился ниже,
ботинок черный
он пешке лижет.

Король повержен
и спрятан в ящик.

– Так врежем маршем
по вальсу падших!



Цветы и смерть. НАРЦИССЫ

Отраженья луны бледнолицей,
словно клипсы
в ушах китаянки.
Апельсин
на ладони.
Нарциссы
в надтреснутой банке.

Ночь агоний.
Мне снится
тигрица.
Капли сладкой росы
на ресницах.
Бьют часы
и скрипят половицы.

В томном танце я,
стоны рассыпав,
подражаю вибрациям
камертона
ногами босыми.

Две осы
на косынке
бутона –
это смотрят нарциссы
глазами косыми
на меня обреченно.



Цветы и смерть. ОРХИДЕИ

Спят орхидеи
в своих мавзолеях.
Спят в контейнерах
целлофановых,
прикрывшись веером
от профанов.

Тонкие шеи
в подставки вдеты.
Спят орхидеи.
Вздыхают поэты.

Спят орхидеи.
Ценители платят.
Спят орхидеи,
взглядом измяты.

Спят орхидеи,
как нежные феи.
Ну же, купите! Купите скорее!
Это экзотика!
Это эротика!
Воздух глотает изорванным ротиком
бледный цветок из прозрачного куба.
Просят глоток ненасытные губы.

Спят орхидеи,
и через грани я
вижу феерию
умирания.