Архив метки: 2013



Память так ненадёжна

***
Память так ненадёжна,
Будто хлипкий мосток через речку,
Будто хрупкий мосток через речку,
По которому можно
На ту сторону в детство,
На ту сторону в вечность.

Я тебя вспоминаю:
Улыбку, руки и голос,
Его тембр, его нежность, слова…
А слова уже стёрлись.
Я тебя сочиняю,
Как дивную сказку, как песню,
Я тебя созидаю,
И ты, будто Феникс, воскреснешь
Из золы и из пепла
Пожарищ, сжирающих судьбы,
Из того, что тогда не сумела
Сберечь в суете многолюдной.
Я тебя забываю,
Чтобы снова и снова придумать,
Я тебя забываю,
Но уже никогда не забуду.

Память так ненадежна,
Будто хлипкий мосток на тот берег,
Будто хрупкий мосток на тот берег,
Что уже называется прошлым,
И путь к нему мною потерян.

Фото Светланы Кадышевой
Фото Светланы Кадышевой


Абрикосовая рапсодия

В Луганске абрикосопад:
На землю жаркую летят
Плоды оранжевого лета,
И кружат осы в волнах света
И ненавязчиво жужжат.

Медово-сладкий брызжет сок,
Стекает вниз по тонким пальцам,
Но невозможно оторваться,
Плод бархатист, плод краснощек,

И я впиваюсь в абрикос
Губами, теплыми от жажды,
Как будто бы целуюсь жадно
Я с солнцем
Взасос.

И сделав косточкой плевок,
Как «па» смешного данс макабра,
Надеюсь в мае зацветет
Вновь поцелуй мой плотоядный.



На нитке

***
Нитка, держащая душу в теле,
Натягивается и чуть не рвется,
Душа, как шар наполненный гелием,
Просится к солнцу.
И глядит, распахнув глаза,
Жизнь — смеющаяся девчонка,
Пигалица, егоза,
В небо. А в пальцах тонких
Нитка просится — отпусти,
Просто раскрой ладошку.
Смерти нет. Есть полет. Смотри
Шар удаляется и превращается в точку.



Аурум

Липа осыпается золотым песком –
Аурум-Аурум-Аурум.
Волной аромата уносит меня далеко,
На самое дно
Памяти,
Когда только в мареве
Проступали черты маминого
Лица и вкус ее молока, сладкого-сладкого,
Наполнял меня.

Старая Липа, как Царь Мидас,
Принявший дар
Диониса,
Золотит мне лицо и ресницы,
А Верхушка ее в облаках
Золотого касается диска.

Я под сенью ее,
Среди пчел медоносных,
Припавших к нектару, –
Распускается сердце цветком
Алым-алым.

Под золотым саркофагом,
Как под маской Тутатхамона, –
Душа оживает,
Влекомая
Светом июньского полдня
И памятью сердца,
Еще не познавшего опыт,
А только любовь.

Аурум-Аурум-Аурум!

7 июня 2013



Босоножка (песенка)

1 куплет:
У избы на курьих ножках
Потерялись босоножки,
Босиком теперь избушка
Шлепает по лужам.

Припев:
“Босо-босо-босоножка, —
Обзывает Бабка-Ежка. —
Отдала б тебе калошки,
Да, дырявые немножко”.
“Босо-босо-босолапка. —
Так зовет избушку бабка. —
Отдала бы валенки,
Да, они в заплатках”.

2 куплет:
Горько плакала избушка:
“Насмехается старушка.
Босиком ходить не хочется,
Ведь трава ужасно колется”

3 куплет:
У избушки был дружок
Милый домик Теремок,
Он принес избушке туфли
И у каждой каблучок.



Сонеты о Деве

396px-Joan_of_arc_miniature_graded1***
Сказала музе я своей горластой —
Не тех красавиц надо прославлять,
Которые для подвигов кровать
Избрали, и о Деве Орлеанской

Она мне сразу принялась шептать,
Ее рассказ, живой и страстный,
Я привожу здесь, все-таки с опаской
Тебя, читатель, разочаровать.

Мой легкий стих, давно не пуританский,
Сегодня мне придется обуздать,
Чтоб Жанной Д’Арк на миг единый стать,
А после снова Е. Заславской.

Для этого не нужно ничего,
Лишь голос. Слышите его?

2***
Я слышу голоса — они вокруг:
Реклама, новости, слова какой-то песни,
Они звучат чем не уместней,
Тем навязчивей, сливаются в не проходящий гул,

Он эхом отражается в фейсбук,
Где каждый — о своем и все мы вместе
Лишь ссылки в общем гипер-тексте,
Но кнопочку нажми — экран потух,

И тишина, что наступает вдруг,
Расскажет больше о любви и смерти,
Чем все посты моей френд-ленты,
Есть то, о чем не говорим мы вслух.

Я говорю сейчас сама с собой?
Мое безумие, я слышу голос твой!

3***
Ни свет безумия сияет из-под век,
А отблеск пламени, что всю меня охватит,
Узнай меня, мой искренний читатель,
Как я тебя узнала среди тех,
Кого зову обидно обыватель,
Чтобы позвать туда, где не бывал ты,
И может быть, не будешь и во век,
Так Жанна Дарк надев мужское платье,
И меч тяжелый повязав поверх,
Хотела доказать свобода — счастье,
Но видно это счастье не для всех,
Сейчас важнее статус и успех,
Как говорят у нас “пожить красиво”,
И чтобы сразу море позитива.

4***
Столетья три тому старик Вольтер
Придумал замечательную шутку,
Что Жанна спрятала под юбку
Ключи от Орлеана. Ля Пусель

И я читала, думая про пусек,
Кощунниц и беспутных, диких стерв,
Что превратили ххс в бордель —
Там задирали ноги, чтобы Путин

Ушел. Быть может параллель
Немного не уместна, но немного
Не важно дева, иль не дева — за свободу
Идешь на битву и на панк молебн,

Но все сведут к тому что между ног
Писаки и охотники на ведьм.

5***
Ах, если б я могла наворожить
Народу моему легкої долі,
Мы медленно сдавали рубежи,
Мой город пал, раздавлен нищетою,

В агонии он говорил со мною,
Заводы, шахты, терриконы, гаражи
На языке трущоб и подворотен,
Мне об одном твердили: расскажи!

Я оглянулась в поисках героя —
Кто? Супермен или Ловец во ржи?
А может Жанна, что на поле боя
Зовет. А поле
в подсолнухах. И рядом ни души.

Как много тайн еще сокрыто в Слове
И если веришь, то не сокрушим.

6***
Поверь в меня, и дай мне щит и меч,
Я сделаю, что многим не по силам,
и я тебя заранее простила
за то, что не сумеешь уберечь,

Жить по другому мне невыносимо,
Зачем мне жизнь, в которой места нет
Борьбе и жертве — это ли не стимул:
Давно угасший пламень вновь зажечь.

Дорога в вечность пролегает через смерть
И я по ней уже не раз ходила,
И нет другой дороги для сердец,
В которых ожиданье чуда живо.

Так Жанна говорила королю,
Навечно приравняв “живу-горю”!

7***

И перед тем, как полыхнет огнем,
Две скрещенные хворостины
Она целует. У нее
Есть только этот крест и имя.

Для ненависти нам нужны причины,
А для любви не нужно ничего,
Достаточно лишь взгляда твоего,
Чтоб сразу изменить картину мира.

Она меняет шлем на нимб бумажной митры,
Последний взгляд бросает высоко,
Пока что ее сердце гонит кровь,
Но скоро вознесется едким дымом.

Там бог и свет, и там порхает птичка,
Лети, отступница и еретичка!

8***

Столетия как облака неслись
И на земле сменялся род за родом,
Кровавый меч не раз кроил Европу,
И пламя разгоралось вновь из искр,

И люди находили смысл
В том, чтоб не быть истории поп-кормом,
Чтобы прославить нежный флер де лис,
А в случае моем так молот с горном,

И новые герои родились
И вышли в мир, светлы и непокорны,
Хоть в Орлеане, хоть в Камброде,
Я им хочу сказать, ноблес облиш,

Есть лишь одна расплата за свободу —
И это жизнь!



По ту\эту сторону ЧК

По ту сторону ЧК
Вглядываюсь в черный квадрат окна,
Вижу бездну, в которой не видно дна,
Супрематичные звезды касаются лба,
Я шевелю губами, шепчу слова.

Этот звездный венец, как цветущий тёрн,
Рожденный от боли, рождает боль,
Для меня значит быть — это быть с тобой.
Кто ты, бездна? Имя своё открой.

А цветущий тёрн корнем в сердце недр,
А верхушкой тёрн в центр небесных сфер,
И стоит вопрос, а ответа нет:
Как твое имя, бездна? И клином свет?

Или клином тьма?
Не нахожу ответа, схожу с ума,
Нужно выйти за рамки тела, сознания, или окна,
За рамки квадрата, в котором заключена

Разгадка, ответ на вопрос.
И остается взглянуть в лицо черной бездне, встать во весь рост,
Смешать этот космос с маслом
И нанести на холст.

600px-Чёрный_квадрат._1929._ГТГ

 

 

 

 

 

 

 

 

По эту сторону ЧК

Вглядываюсь в черный квадрат — айпад,
Сейчас я коснусь его и пойдет игра,
У героя в запасе жизнь, но она одна.
Герой ищет смысл, стоит у окна.

Это только иллюзия, фата-моргана, мираж,
Чистая ложь превращенная в блажь,
19-й век, 20-й, а может наш, не важно,
Герой готов совершить оммаж,

Но перед этим хочет узнать: кто я?
Вопрос, что он сводит его с ума,
Он видит свое отражение в раме окна,
Хочешь увидеть бездну? Тогда загляни в себя.

Каждый из нас играет и создает свой мир,
У героя есть краска и холст, и
Зовут его Казимир.

Истина –это просто. Знаешь – изобрази.



Душа-разлетайка

Эх, душа моя — разлетайка,
Какая же ты лентяйка,
Какая же ты недотёпа,
Взять бы тебя отшлёпать,
Встряхнуть бы тебя за шкирку,
Устроить большую стирку —
Виси себе на прищепках,
Смотри в голубое небко.



Горше полыни

Фото Светланы Кадышевой
Фото Светланы Кадышевой

Горше полыни,
Что зовется у нас чернобылом,
Память о тех, кто сгинул
Во имя страшного слова Чернобыль,
Казалось, что боль утихнет,
Но раны еще не закрылись,
И с каждым годом все больше,
Тех, кто в небо уходит.



В шахте сердца (в моем макабрическом духе)

В шахте сердца, моего,
Знает только добрый Шубин,
Под завалом, глубоко,
Тот, о ком, лучше не думать,
Потому что, будет боль,
Потому что, будет жажда
Запалить опять огонь,
Нестерпимый, настоящий,
Чтоб не только обогреть,
А искриться и обжечься,
Не бояться умереть,
Под завалом в шахте сердца.