Елена Заславская «Год войны»

oblozhka03«Эта бесхитростность, этот срывающийся, но чистый голос — дорогого стоят. Когда для беды и страдания вдруг найдены свои, а не чужие, чистые, а не затёртые слова. Здесь каждая строка — весит. Здесь каждое слово — осязаемо. Это как будто ребёнок вдруг научился говорить взрослыми словами — и такая боль, и такая печаль. Это как будто взрослый понял, что он так и остался ребёнком — и такой ужас у него, такое одиночество. Всё это разорвало бы сердце, когда бы не высокое чувство Родины в этих стихах, когда бы не вера в то, что Господь сохранит Родину в своих ладонях. Так давно не слышно поэтов с чувством Родины. Так давно поэзия не звучала молитвенно — и молитва эта была во славу нашу — вместо очередного стенания про наш позор. Здесь — счастье какое — нет злобы и осуждения, нет всей этой подлой и глупой мути про «никогда мы не станем братьями». У этой поэзии нет врага в лице одуревших пацанов, какой бы ни были они национальности, по ту сторону фронта: враги в этих стихах — чёрные бешеные птицы, шакальё и демоны, зло как таковое. Радость, что такая книжка есть. Появившаяся песня — оправдание нашему времени. Если у нашего времени есть такие песни — значит, правда была за нами», — писатель Захар Прилепин

 

Год войны

Четверть века с философией

Фотография на обложке Инги Теликановой

Предлагаемый сборник посвящен столько же философии, сколько и Луганску. Мы хотели показать философское монтеневское общество как культурный феномен городской жизни. ФМО отмечает в 2015 году 25 лет своего существования. За это время на заседаниях выступили десятки людей, были рассмотрены сотни тем. Какие-то из них легли в основу научных статей и диссертаций, какие-то остались важными для небольшого круга людей, участвовавших в обсуждении. Кто-то регулярно участвовал в заседаниях ФМО, для кого-то это было эпизодом. Некоторые авторы и сейчас живут в Луганске, некоторые за эти четверть века уехали в другие города. Это нормальная жизнь, и какой-то аспект этой жизни вы можете увидеть в сборнике.

Редакторами этого сборника являются Нина Ищенко и Елена Заславская. Цель этой книги – показать своеобразный интеллектуальный портрет луганской гуманитарной интеллигенции – с одного ракурса, не претендующий на полноту, но дающий некоторое представление, верное в первом приближении. В сборнике опубликованы статьи разных лет, как написанные по сделанным докладам, так и не прозвучавшие пока в реальности, но созданные в русле обсуждавшихся на заседаниях идей. Надеемся, у нас получилось дать некоторое представление о философии в Луганске. Читайте, оценивайте, задавайте вопросы авторам.

Четверть века с философией

Анатолий Ульянов: ПОЭТ И СТАДО

Друзья, мое участие в Дебатах в Харькове вызвало много шума в сми и социальных сетях.  Было много яда, но я бы хотела разместить на своем сайте высказывания тех людей, мнением которых дорожу, ведь они повлияли на мое творческое формирование, не смотря на то, что в жизни они являются антагонистами по многим вопросам.

Анатолий Ульянов: ПОЭТ И СТАДО

Украинский поэт Сергій Жадан пригласил на культурную конференцию в Харькове поэтессу Елена Заславская, которая является “членом союза писателей ЛНР” со всеми вытекающими отсюда идеологическими последствиями. Ни патриотическая истерия, ни политическая конъюнктура не помешали Жадану поступить так, как поступил бы всякий неравнодушный к судьбе своего общества человек культуры – создать в условиях войны пространство диалога.

Нация такой Европы, однако, не поняла, и теперь травит Жадана за предательство и скотоложество. Травят его, нужно сказать, не только барбосы, но также друзья и коллеги, представители украинской интеллигенции. “Ну поскользнулся, ну с кем не бывает”, – пишут его ближайшие соратники по цэху. “После операции не сдают нормативы”, мол, терпимость для Украины “не на часi” – общество сейчас не в том состоянии, чтобы вести себя достойно и цивилизованно.

Нужно отдать должное смелости Елены Заславской: женщина, называющая своим отцом и героем боевика Моторолу, проигнорировала угрозы физической расправы и отправилась во враждебно настроенную среду, – среду, которая и без АТО не славилась терпимостью к иной точке зрения; среду, набрасывающуюся на всякого, кто выпадает из патриотического строя – в такую среду Заславская решилась приехать, чтобы выразить свою “неправильную” точку зрения.

С Анатолием Ульяновым ведущим слэма. Фестиваль «ZEX» («Цех»), Харьков,2006 год

Представляет ли кто-нибудь из её гонителей масштаб того мужества, которое для этого требуется? Каково это оказаться в толпе, где ты – единственный, кто думает иначе? И не просто “иначе”, но идеологически запрещённым образом. Выступать перед напряжённой публикой не как субъект, но как символическая инкарнация обесчеловеченного врага. С тем же успехом можно быть говорящим окороком в клетке с голодными львами. Решиться на это может исключительно незаурядный, и уже только поэтому заслуживающий внимания человек. Это “враг”, который продолжает верить в то, что диалог между вами возможен – враг, который таким образом продолжает верить в самих вас. И это вы, а не этот ваш враг – те, кто отказывается давать диалогу шанс. Вы – это Война.

Поэты разных убеждений находят в себе силы на разговор в разгар этой войны, и горы трупов по обе стороны, – то есть, совершают нечто сложное и мечтательное, требующее культурной зрелости… и получают в ответ клацание челюстей; общество “европейцев”, которые любят порассуждать о людоедстве соседского режима, но содержательно ничем от него не отличаются – таких же нетерпимых к Другому, которому нет, и никогда не было места в этом царстве раздражительной жабы.

Меж тем, в Украине сейчас нет ничего более интересного, чем зыбкие территории Востока. Восток, как утопия, как зона отчуждения; как, собственно, зона… Её, её в особенности, необходимо осмыслять за пределами пропаганды и предрассудков. Потому что это, в конце концов, то Другое в самих украинцах, которое они так пока и не сумели принять. Вот и колотит их, что режут, хоть и отрицают, самих себя, напополам. От “плохого”, значится, избавляются. И вот уже пол тела нет – ползёт в Европу обрубок: уцелевшее ухо на пружине, да и то не склонное к разнообразию.

Так же по ссылке эфир на Радио вести, посвященный  конфликту на Донбассе.Среди спикеров Ульянов, Жадан и Мурзилка-Захаров.

 

Александр Сигида (сын): Заславская как неопроклятый поэт.

Друзья, мое участие в Дебатах в Харькове вызвало много шума в сми и социальных сетях.  Было много яда, но я бы хотела разместить на своем сайте высказывания тех людей, мнением которых дорожу, ведь они повлияли на мое творческое формирование, не смотря на то, что в жизни они являются антагонистами по многим вопросам.

Поэт Александр Сигида (сын): Заславская как неопроклятый поэт. 

С Сашей Сигидой на фестивале Большой Донбасс в Донецке, 2015 г.

Рассматриваю комментарии к харьковским дебатам именно так. Вот это самое, праведный гнев мелких, во всех смыслах, буржуа. Не фашистов, а так, филистеров. Вот за это Бодлер с Рэмбо и стали проклятыми. За поддержку пролов в 1848, и за них же в 1871. Думаете, виной всему гашиш, лесбиянки? Лена разбирается во французской литературе. Если слышишь в свой адрес «будь ты проклят», да, ты — поэт. Прав Корчинский, кто не воевал, тот не поэт, а кто не сидел, тот не философ. Правы Корчинский, и Лимонов, и Ницше. А вы, конформисты, криптокомсомольцы и недобуржуа, проклинайте дальше.

Дебаты в Харькове. Краткие итоги

Здравствуйте, дорогие друзья. Я жива-здорова, цела и невредима. Спасибо тем, кто волновался, звонил, писал на протяжении этих трёх дней моего пребывания в Харькове. Ваша поддержка придавала мне сил и уверенности.

Спасибо организаторам в лице Петера Шварца и Сергея Жадана за возможность поучаствовать в дебатах. Война не навсегда. Любая, даже столетняя война заканчивается. Независимо от того, какое будущее ждёт ЛНР, ДНР: будут ли республики признанными, или серой зоной, как Приднестровье, войдут ли они в состав России или на правах автономии/федерации в Украину, нам, людям живущим здесь и по другую линию фронта придётся взаимодействовать и принимать друг друга такими как мы есть, преодолевая страх, обиду, ненависть, настоящие и вымышленные границы. Как уже происходит сейчас, когда люди ездят в ЛНР и Украину, чтобы повидать родных и близких, на учебу, по делам.

Во время открытых дебатов в университете Каразина спикерам задали вопрос из зала: представьте двух людей, стоящих визави. На земле между ними написана цифра. Один из людей видит — 6, а другой — 9. Как этим людям взаимодействовать и понимать друг друга? Действительно, как? Если горевать о гибели своих солдат и не замечать гибели мирных жителей? Если кричать о страданиях патриотов-активистов в Донецке, Луганске и молчать о сожжении людей в Доме Профсоюзов в Одессе? Если считать переименование памятника Борцам революции, возведённого на реальной могиле, в памятник Борцам за независимость Украины — декоммунизацией, а не искажением истории? Если видеть в сносе памятников Ленину в городах Украины борьбу за европейские ценности, а в сносе железной трубы, оформленной под губную помаду в Донецке — варварство? Почему можно кричать: «Путин -лалала!», но нельзя: «Путин помоги!»?

Глядя на плакаты «Луганськ — це Украина»,»Донецьк — це Украина», один из спикеров дискуссии редактор ежемесячного берлинского журнала «Восточная Европа» Фолькер Вайхсель заметил, что можно сколько угодно считать Луганск и Донецк Украиной, но реальная власть, пусть и нелегитимная с точки зрения украинцев, принадлежит властям республик, Захарченко, Плотницкому. Какую программу готова Украина предложить мятежным регионам? Каким образом она хочет их вернуть?

Возвращаясь к вопросу 6 и 9, как заставить оппонента увидеть то же, что и ты? Перетянуть на свою сторону! Другими словами, можно возвращать территории с помощью оружия. Но у республик есть сильный союзник — Россия, которая этого не допустит. Остаётся другой вариант: стереть 6-9 и написать другой символ, сменить дискурс. И попытаться найти то общее, что поможет не убивать друг друга. И вы знаете, это работает, пока только на межличностном уровне, но работает!

Я заметила это, когда гуляла по приветливому предновогоднему Харькову, когда слушала гениального экскурсовода Максима Розенфельда, когда наши луганские, с которыми мы спорили в перерывах, высказывая взаимные претензии и обиды, вдруг преградили путь радикально настроенной толпе, прорывавшейся ко мне после открытого диспута в универе Каразина, когда организаторам удалось договориться и уладить горячую ситуацию, когда мои новые немецкие и российские друзья шутили, что со мной не скучно, и провожали до автобуса.

Эту часть моих путевых заметок мне бы хотелось закончить рассказом немецкого драматурга, члена Академии искусств и Немецкой академии языка и поэзии Инго Шульца. Когда он спросил маленького мальчика, есть ли у вас в садике беженцы, тот ответил, нет, беженцев нет, есть дети! Может, когда не получается вести диалог на политическом уровне, стоит начинать на межличностном, ведь от нас зависит, каким будет наше будущее и будущее наших детей. И рано или поздно придётся двигаться по этому пути: от прекращения огня к перемирию, от перемирия к миру, от мира к примирению.

Поэтессу из ЛНР пригласили в Харьков обсудить перспективы Донбасса

Роман ПЛЕТНЕВ, «Луганск-1»

 Поэтесса Елена Заславская из Луганска сегодня намерена принять участие в публичных дебатах «Перспективы Донбасса. Возможности мирного существования в регионе», запланированных в рамках международной конференции «Debates on Europe 2015», что проходит в Харькове. В работе форума участвуют историк Ярослав Грицак, философ Бруно Шох и писатели Инго Шульце и Сергей Жадан (кстати, уроженец Луганщины). Первые две сессии «Debates on Europe 2015» организаторы мероприятия (Фонд С. Фишера, Немецкая академия языка и поэзии и Культурный фонд Allianz) провели в Эстонии и Белоруссии. Причем выбор стран был продиктован не только их географическим положением и наличием в них постсоветского наследия, но и своеобразной трактовкой в каждом из государств вопросов идентичности, европейских ценностей и безопасности. Третий раунд международной конференции решили провести в Харькове. За несколько часов до начала дебатов в интервью нашему порталу Заславская рассказала об идеях, которые хотела бы донести до участников конференции. Читать полностью

Маяки

Я буду посылать тебе
Маленькие маяки
В бушующем море людей,
Бесполезных связей,
Важных дел и неважных дел,
На которые ты подписан
И с которыми ты завязан.
И будут сиять они,
Как маленькие светляки
Из еще рассказанных сказок.

Париж с часовым механизмом

Пламя новых пожаров
Стало намного ближе:
Вновь облака, как шкварки,
Париж с часовым механизмом.

Все жарче, все ближе пламя,
Его раздувает ветер.
Зияет зрачок Нотр Дама,
В 21-е смотрит столетье.

Как сердце, колокол бьется,
Молитвами полнятся своды.
Новые крестоносцы
Еще не готовы к походу.

Воскресенье. Суздаль

12212313_934206479980545_560098693_nНоябрь всегда был для меня самым грустным месяцем: сырость, безнадега, рано садится солнце….Но в этом году он выдался насыщенным на события, встречи, открытия. И как-то совсем нет времени писать!
Можно было бы многословно описывать поездку в Суздаль, рассказывая и о поезде, в котором хотелось ехать, аж до Владивостока, и о маленьком городке, в котором как в сказке «здесь русский дух, здесь Русью пахнет », и о 9-й Ассамблее, на дискуссиях которой мы говорили, что такое русский мир, каковы его ценности и ориентиры, и о встрече со старыми друзьями… И я буду еще не раз в своих дневниковых записях и колонках возвращаться к этой поездке в Суздаль, но начну я со стихотворения, написанного там.

Воскресенье

Закат был медлен
И ленив,
Лес цвета меди
Ронял листву
На лоно нив,
Повеял ветер.
И лес за миг
Осиротел,
Став без покрова,
Смирен и наг,
Смирен и тих,
И так покоен,
Как будто знал,
Что будет цвесть,
Есть жизнь за гробом,
Придет весна,
Прольется песнь
В кудрявых кронах.

Светился весь
Осенний лес,
Как храм Господень!

Спокута

Затягнуться рани,
І ти сподіваєшся — можна забути…
Та пам’ять — це страта,
Це нескінченна спокута,
За те що живий,
А та медсестричка померла,
І ти уві сні
Знов і знов повертаєшся в пекло
Аби розрубати
Війною затягнутий вузол
На спомин, на згадку,
Хоча б у ві сні
Врятувати ту дівчину мусиш.
І кров застигає,
Здається ось-ось скам’янієш…

Немає ні пекла, ні раю!
То ранок сміється нестерпно і ніжно.