Архив метки: вечная память



Композитор Александр Харютченко: «Музыка – это космос»

Умер наш преподаватель композитор Александр Дмитриевич Харютченко. Соболезную родным и близким, а так же студентам, у которых он преподавал.

***

Говорят, в интернете есть все! Но как ни старалась я найти интервью или биографию Александра Дмитриевича Харютченко, преподавателя Академии Матусовского, ничего кроме фразы, перекопированной на множество сайтов, о том, что он  известный композитор, член союза композиторов Украины и России, ученик Арама Хачатуряна и Эдисона Денисова не было. Тогда я стала расспрашивать о нем знакомых музыкантов.  Картина вырисовывалась еще более загадочная: «Это глыба!»,  «Живая легенда!»,  «То, что он сочиняет сыграть можно только в состоянии наркотического опьянения!»  –  говорили мне они. На встречу с маэстро я шла заинтригованная, а побывав на репетиции симфонического оркестра под управлением Сергея Йовсы, исполнявшего сочинения Харютченко,  вынуждена была согласиться со своими собеседниками. И возможно, вам дорогие читатели, после прочтения этого интервью захочется послушать его  необычную прекрасную музыку.

Я родился в Тихом океане, в прошлом веке.  Отец мой был военнослужащим и вскоре мы перебрались в Москву. Во время путешествия домой, переплывая Охотское море,  мы попали в шторм. И нас, пассажиров корабля, с помощью рыболовной сети перемещали на другое судно. Под нами бездна и над нами.  Я был совсем еще грудным ребенком.

Если бы я не стал композитором, я бы стал астрофизиком, потому что музыка –  это космос!

Через несколько месяцев остров Шум-шу, на котором  мы жили, был смыт к чертовой матери огромной волной.  Бог  для чего-то спас нас. Continue reading



Вечная память Николаю Сидорову

Невозможно поверить. Сегодня узнала из Фб, в 11 утра умер фотокорреспондент, преподаватель Академии Матусовского Николай Сидоров, просто Человек с Фотоаппаратом, которым он фиксировал счастливые и трагические моменты окружающей жизни, нашей жизни.
Я не была близко знакома с Николаем, но часто о мастере говорят его произведения: честные, искреннее, жизнелюбивые.
3 июня Николай Сидоров защищал свою дипломную работу. Я же была рецензентом. К сожалению на защиту не попала. Вот его работы. Сейчас они находятся в экспозиции в холле Академии.
Соболезную родным и близким.
Вечная память.

Работы фотографа Николая Сидорова хорошо известны луганчанам. Еще до вооруженного конфликта на Донбассе он уделял большое значение социальной фотографии. Известна черно-белая серия работ «Уголь Донбасса», на которой запечатлено пикетирование шахтерами Луганской облгосдаминистрации в 1998 году и условия их труда в государственных шахтах и нелегальных копанках. Серия фоторабот «Мгновения улиц» снималась на протяжении 4 лет методом тайм-шифтинга и посвящена жизни инвалида-колясочника.
В своем дипломном проекте фотограф поставил перед собой задачу найти наилучшие способы визуализации жизненных ситуаций, с которыми сталкиваются дети во время вооруженных конфликтов. И справился с нею блестяще.
Война на Донбассе продолжается 4-й год. С начала вооруженного конфликта погибли 74 ребенка из ДНР и 23 ребенка из ЛНР. Многие семьи были вынуждены покинуть свои дома из-за обстрелов и разрушений. Мы легко можем найти статистику по этой теме, но один взгляд на фотографии Николая Сидорова дает больше чем тысячи слов.
В дипломной серии работ Николая Сидрова присутствует одно из самых главных качеств репортажной фотографии – честность. Живая правда этих фотографий бьет прямо в сердце. На них невозможно смотреть не сопереживая, потому что они не только сделаны мастерски – с верно выбранной композицией и правильным светом, они наполнены чувством, и несут в себе отпечаток событий, разделивших жизнь тысяч людей на до и после, между которыми страшное слово война.
Смотрим ли мы на девочку в классе задумчиво сидящую в разрушенном классе или на мальчике балансирующем на дуле ржавого танка – мы видим детей которые хотят учиться, играть, радоваться. Они хотят просто жить. Они хотят мира. Антивоенный пафос этих фотографий очевиден.

Эти работы можно смело отнести к лучшим образцам социального фото.



Русское море

Звезды падают в море.
Души падают в море.
Слезы падают в море.

Оно называется Черным,
так нас учили в школе.
Оно становится черным
от горя.
Оно становится черным
от боли.

И слова мои безыскусны,
и вспоминается почему-то,
что раньше оно называлось
Русским.



Excelsior. Моторола

Когда господин террор
заводит свой часовой механизм
чей-то голос за кадром
звучит: «Мотор!»
Герой заходит в дом
номер 121,
и господин террор
обрывает трос.

Миг
и лифт, который  должен
сорваться вниз,
бойца вознес!

Туда где молнии.
Туда где ангелы.

Хоронят русского воина
Под флагом Спарты.

Не плачь и не бойся!
Это еще не конец.
Просто
в небе над донецким аэропортом
появился новый связной
Моторола!



А у нас….

Каждый раз, во время путешествий у меня спрашивают: ну, как у вас, в Луганске? Я внутренне замираю, потому что не знаю, что говорить. Ну, как у нас? Хорошо. Не стреляют. Перемирие. Хоть и шаткое. Рублевая зона. Российские дипломы в вузах. Но так как республика не признана – с экономикой швах и тд, и тп. Меня, как правило, прерывают и говорят, ну… это мы по телевизору слышим, а как у вас?
В этом году в 17-й школе Луганска открывали мемориальную доску в память о первокласснике, погибшем в августе 2014. Женя Орехов вместе с родителями возвращался от бабушки и попал под минометный обстрел.
Тогда, я не сделала репост записи про событие. Мне казалось, если постоянно держать в памяти это детское лицо, то не возможно будет ни простить, ни желать мира….Моя коллега Танюшка, ее стол был напротив моего, вывела меня из задумчивости рассказом: а я знала эту семью, это моя одноклассница, ей оторвало голову сразу, сын умер в больнице, муж ее пришел в себя совсем седым…
Я не взращиваю в себе ненависть, я даже стараюсь не считать их врагами, а заблудшими, бесноватыми и одержимыми. Волю я могу дать себе лишь в стихах.
Коля Сидоров размещает фотографии как было, и как стало, залатанные стены, залеченные раны города… но нет-нет и попадется окошко со следами скотча крест-на-крест, и изрезанный осколками дом, ну а душа… как она заживает, никому не ведомо, душа как говорят – потемки. А чтобы узнать, как у нас, приезжайте, посмотрите!

 

Олесь Бузина, вечная память.

Вчера в ЛИЦе почтили память Олеся Бузины. Говорили о его книгах, о текущей политической ситуации в Украине и у нас, спорили.
Мне трудно поверить, что в Украине, в Киеве, который я так люблю, людей, находящихся в оппозиции, отстреливают как собак. Хотя, казалось бы, что удивляться, ведь каждый день я читаю в фейсбуке посты, полные ненависти, ведь собирают мои знакомые живущие там, деньги на тн АТО, а солдаты ВСУ пришли на Донбасс, чтобы убивать.
Писатель Роман Скиба придумал гениальный афоризм: «от Майдана до Майданнека один шаг» и это шаг уже сделан, жаль, что не все это понимают.



Горе

Бывает горе выходит горлом,
Бывает горе выходит громко:
И бабьим воем,
И жутким воплем,
И детским криком,
И волчьим рыком,
Бывает горе выходит тихо:
Глубоким выдохом,
Легким всхлипом,
Бывает горе и не выходит,
А затаится, птенцов выводит.
Глядят глаза будто две воронки,
Знать вместо сердца внутри вороненок.
Он подрастет, его крылья окрепнут,
Откроешь настежь грудную клетку:
Лети, узнай необъятность простора…
Как пусто стало в душе без горя.



Война забирает все больше жизней. В плену умер В. Ф. Семистяга (дополнено)

Сегодня узнала, что в плену ополчения ЛНР от сердечного приступа умер историк, преподаватель Луганского национального государственного университета, председатель областной организации «Просвита» Владимир Семистяга.

Он долгое время руководил Украинско-Канадским центром, ставшим местом встреч для луганских литераторов всех мастей и взглядов.

Семистяга был адептом единой Украины, украинизации Донбасса, последовательно многие годы проводил эту политику в жизнь. Он не покинул город после создания ЛНР. И хотя я сейчас придерживаюсь иных взглядов на будущее Украины, не могу не выразить соболезнования родным и близким Владимира Федоровича.
Вечная память.

А оказалось-то Семитяга жив.



Чёрный хлеб

Долго не было беды. Долго.
Долго не было войны. Долго.

Успели дети подрасти.
Успели внуки подрасти.
А правнуки пока что не успели.
И сын сказал: Я ухожу. Прости.
И внук сказал: Я тоже. Отпусти.
И правнуки заметно повзрослели.

И снова кровь горячая лилась.
И Родина, кроилась, и рвалась.
И брат на брата шёл, а друг на друга.
И стало чёрным молоко в сосцах.
И стала чёрной кровь в людских сердцах,
Как антрацит, наш краснодонский уголь.
Последний пласт. Из недоступных недр.
Наверх. Из самой преисподней.

История желает перемен
И крутит, крутит, крутит чёрный жёрнов.

Мы стали чёрным хлебом на войне,
А были… были золотые зёрна.