Небесная недостаточность

Как будто душа ударяет с разбега
О тонкие стенки грудной моей клетки,
И лоб рассечен, и разбиты коленки,
Но стены стоят. Прошибить эту стену
Пока не под силу смешной неумехе.

И смерть облизнёт пересохшие губы,
Заглянет на миг в раскаленное сердце,
И мимо пойдёт по обугленным судьбам,
По голым просторам моих экзистенций.

Ты слышишь, как рвётся сквозь стенки сосудов
На волю, на небо, из сердца и в вечность
Горячая песня — молитва о чуде:
С тобою хоть раз ещё здесь пересечься!

Вот так и бывает: твой друг умирает,
Но как-то, однажды, в предутренней мгле
Он в гости приходит, и дверь затворяет,
И над тобою лицо наклоняет,
И просит тихонько: побудь на земле.
2020

Жемчужина момента

Светлой памяти бесценного дорогого друга Владимира Карбаня

Нам не дали попрощаться.

Мне пришлось с тобой проститься.

Только веточка сирени,

Горсть земли… и пустота.

А ведь было море счастья.

Ты уснул, а мне не спится…

Посреди стихотворенья

Наступает немота.

Ничего нельзя исправить.

И никем нельзя восполнить.

Показалось, будто солнце

Раскололось пополам.

Кубков нам не пить заздравных,

Пить одной за упокой мне.

Остается только помнить

Взгляд, улыбку и слова.

Говорят, что боль исчезнет,

Но куда, скажи, ей деться?

Заключенная навечно

В четкой формуле стиха,

Будто мостик, через бездну

Для истерзанного сердца,

Что песчинку каждой встречи

Превращает в жемчуга.

2020

Земля

Задыхаясь от пыли, от едкого дыма,
Зарываясь всем телом в ее чернозем
Мы за миг повзрослели, мы стали другими,
А ведь верилось в детстве, что мы не умрем.
А ведь верилось в детстве, что звезды так близко,
Лишь на цыпочки встань, дотянись, воспари,
И прочтешь имена на ее обелиске,
Порыжевшие цифры на нем — 43.
Сорок третий, минувший, а в новом столетии
Ты все та же, родная.
Красоты твои
Если мне суждено умереть защищая,
Ты в объятья как тех в сорок третьем прими!
Постели мне постель
С ковылем и полынью,
Со снегами по пояс холодной зимой,
И своей материнской любовью всесильной
Воскреси меня в памяти вечной. Людской.

2019

Молчание

Дорогой Оле Старушко

Когда наступает горе — речь иссякает.
Пересыхает русло гортани.
И сердце, что раньше любовь источало,
Вдруг умолкает.

И понимаешь, как слова неуклюжи
Перед ликом людских трагедий.
Они как рыбы трепещут в луже,
В которой порой отражается небо,

Бьют плавниками, вздымают жемчужные брызги,
Беззвучно рты свои разевают.
Стихи, молитвы, песни и даже мысли…
И те исчезают.

И ничего не исправить. Уже ничего не исправить.
Боль сильна. Бесконечна и беспредельна.
Сейчас наступит безмолвие. Тишина и память.
Но заучит мамин голос над твоей колыбелью.

Он живой. Он родной. Он чистый и честный.
Он честнее поэзий, молитв и песен.
Как родник, что струится из сердца в сердце.
И он не исчезнет. Он никогда не исчезнет.

Композитор Александр Харютченко: «Музыка – это космос»

Умер наш преподаватель композитор Александр Дмитриевич Харютченко. Соболезную родным и близким, а так же студентам, у которых он преподавал.

***

Говорят, в интернете есть все! Но как ни старалась я найти интервью или биографию Александра Дмитриевича Харютченко, преподавателя Академии Матусовского, ничего кроме фразы, перекопированной на множество сайтов, о том, что он  известный композитор, член союза композиторов Украины и России, ученик Арама Хачатуряна и Эдисона Денисова не было. Тогда я стала расспрашивать о нем знакомых музыкантов.  Картина вырисовывалась еще более загадочная: «Это глыба!»,  «Живая легенда!»,  «То, что он сочиняет сыграть можно только в состоянии наркотического опьянения!»  –  говорили мне они. На встречу с маэстро я шла заинтригованная, а побывав на репетиции симфонического оркестра под управлением Сергея Йовсы, исполнявшего сочинения Харютченко,  вынуждена была согласиться со своими собеседниками. И возможно, вам дорогие читатели, после прочтения этого интервью захочется послушать его  необычную прекрасную музыку.

Я родился в Тихом океане, в прошлом веке.  Отец мой был военнослужащим и вскоре мы перебрались в Москву. Во время путешествия домой, переплывая Охотское море,  мы попали в шторм. И нас, пассажиров корабля, с помощью рыболовной сети перемещали на другое судно. Под нами бездна и над нами.  Я был совсем еще грудным ребенком.

Если бы я не стал композитором, я бы стал астрофизиком, потому что музыка –  это космос!

Через несколько месяцев остров Шум-шу, на котором  мы жили, был смыт к чертовой матери огромной волной.  Бог  для чего-то спас нас. Читать полностью

Вечная память Николаю Сидорову

Невозможно поверить. Сегодня узнала из Фб, в 11 утра умер фотокорреспондент, преподаватель Академии Матусовского Николай Сидоров, просто Человек с Фотоаппаратом, которым он фиксировал счастливые и трагические моменты окружающей жизни, нашей жизни.
Я не была близко знакома с Николаем, но часто о мастере говорят его произведения: честные, искреннее, жизнелюбивые.
3 июня Николай Сидоров защищал свою дипломную работу. Я же была рецензентом. К сожалению на защиту не попала. 
Соболезную родным и близким.
Вечная память.

 

Русское море

Звезды падают в море.
Души падают в море.
Слезы падают в море.

Оно называется Черным,
так нас учили в школе.
Оно становится черным
от горя.
Оно становится черным
от боли.

И слова мои безыскусны,
и вспоминается почему-то,
что раньше оно называлось
Русским.

Excelsior. Моторола

Когда господин террор
заводит свой часовой механизм
чей-то голос за кадром
звучит: «Мотор!»
Герой заходит в дом
номер 121,
и господин террор
обрывает трос.

Миг
и лифт, который  должен
сорваться вниз,
бойца вознес!

Туда где молнии.
Туда где ангелы.

Хоронят русского воина
Под флагом Спарты.

Не плачь и не бойся!
Это еще не конец.
Просто
в небе над донецким аэропортом
появился новый связной
Моторола!

А у нас….

Каждый раз, во время путешествий у меня спрашивают: ну, как у вас, в Луганске? Я внутренне замираю, потому что не знаю, что говорить. Ну, как у нас? Хорошо. Не стреляют. Перемирие. Хоть и шаткое. Рублевая зона. Российские дипломы в вузах. Но так как республика не признана – с экономикой швах и тд, и тп. Меня, как правило, прерывают и говорят, ну… это мы по телевизору слышим, а как у вас?
В этом году в 17-й школе Луганска открывали мемориальную доску в память о первокласснике, погибшем в августе 2014. Женя Орехов вместе с родителями возвращался от бабушки и попал под минометный обстрел.
Тогда, я не сделала репост записи про событие. Мне казалось, если постоянно держать в памяти это детское лицо, то не возможно будет ни простить, ни желать мира….Моя коллега Танюшка, ее стол был напротив моего, вывела меня из задумчивости рассказом: а я знала эту семью, это моя одноклассница, ей оторвало голову сразу, сын умер в больнице, муж ее пришел в себя совсем седым…
Я не взращиваю в себе ненависть, я даже стараюсь не считать их врагами, а заблудшими, бесноватыми и одержимыми. Волю я могу дать себе лишь в стихах.
Коля Сидоров размещает фотографии как было, и как стало, залатанные стены, залеченные раны города… но нет-нет и попадется окошко со следами скотча крест-на-крест, и изрезанный осколками дом, ну а душа… как она заживает, никому не ведомо, душа как говорят – потемки. А чтобы узнать, как у нас, приезжайте, посмотрите!