Война забирает все больше жизней. В плену умер В. Ф. Семистяга (дополнено)

Сегодня узнала, что в плену ополчения ЛНР от сердечного приступа умер историк, преподаватель Луганского национального государственного университета, председатель областной организации «Просвита» Владимир Семистяга.

Он долгое время руководил Украинско-Канадским центром, ставшим местом встреч для луганских литераторов всех мастей и взглядов.

Семистяга был адептом единой Украины, украинизации Донбасса, последовательно многие годы проводил эту политику в жизнь. Он не покинул город после создания ЛНР. И хотя я сейчас придерживаюсь иных взглядов на будущее Украины, не могу не выразить соболезнования родным и близким Владимира Федоровича.
Вечная память.

А оказалось-то Семитяга жив.

Чёрный хлеб

Долго не было беды. Долго.
Долго не было войны. Долго.

Успели дети подрасти.
Успели внуки подрасти.
А правнуки пока что не успели.
И сын сказал: Я ухожу. Прости.
И внук сказал: Я тоже. Отпусти.
И правнуки заметно повзрослели.

И снова кровь горячая лилась.
И Родина, кроилась, и рвалась.
И брат на брата шёл, а друг на друга.
И стало чёрным молоко в сосцах.
И стала чёрной кровь в людских сердцах,
Как антрацит, наш краснодонский уголь.
Последний пласт. Из недоступных недр.
Наверх. Из самой преисподней.

История желает перемен
И крутит, крутит, крутит чёрный жёрнов.

Мы стали чёрным хлебом на войне,
А были… были золотые зёрна.

И если будет встреча, то когда?

Л.П.Б.

И если будет встреча, то когда?
И где? А может быть не будет?
Что если после смерти пустота?
Песок и глина? Плодородный гумус?
И остается, только память, что саднит,
Как рана не затянутая кожей.
А может быть мой ангел прилетит?
И подорожник ласково приложит?

Помни

И если память — быстрая река,
Не перейти, а тихо раствориться,
Как призрачный кораблик сахарка
В стакане, что приносит проводница,
Стать облаком прозрачным. Выдох-вдох —
Пунктир незримый твоего дыханья.
Я здесь, я рядом, где-то между строк,
Уже не голос даже, а молчанье.
И в шуме жизни, громче чем набат,
Где в общем гуле каждый голос тонет,
Есть тишина — она внутри тебя,
Она и называется: «Я помню».

Последняя рыбалка деда

Такая тоска и отчаяние,
Что слова обретают иное звучание
И значение.
Видимо, лучше было б молчание,
Чем красноречие,
Но не молчится,
Наверное, это нервное,
Сегодня Донец
Стал подобием Стикса.
Не верила,
А знала, плывет не моторная лодка,
А челн Харона
И в черное черное черное черное море
Мимо сумрачных терриконов,
А в лодке мой дед,
Я смотрю ему в след  и не плачу,
Просто кажется мне,
Он всего лишь плывет порыбачить. 

Прощальное. Осеннее

На смерть Пако

Опали все листья
За одну ночь.
Наверное ветер неистовый
На город обрушил дождь,
Или смерть на своей колеснице
Мимо окон моих пронеслась,
Замолкли бойкие птицы,
Все листья осыпались враз.
А может быть, друг мой умер,
Моего не дождавшись звонка,
Оставив прощальный зуммер
Бессмысленного гудка,
А я собиралась в гости,
Да все чего-то ждала.
А ты говоришь: «Это — осень.
И больше не будет тепла».