Вышел очередной номер (№ 70) международного литературно-художественного журнала «Склянка Часу*Zeitglas», в котором опубликованы мои свежие тексты. Журнал можно приобрести наложенным платежом за 40 грн., заказав его в редакции. Более подробная информация об этом номере на сайте Zeitglas.
Эти русские мальчики не меняются:
Война, революция, русская рулетка,
Умереть пока не успел состариться,
В 19, 20, 21 веке.
Эти русские девочки не меняются:
Жена декабриста, сестра милосердия,
Любить и спасать, пока сердце
В груди трепыхается
В 19, 20, 21 веке.
Ты же мой русский мальчик:
Война, ополчение, умереть за Отечество…
Ничего не меняется,
Ничего не меняется,
Бесы скачут,
Ангелы ждут на пороге вечности.
Я твоя русская девочка:
Красный крест, белый бинт, чистый спирт…
В мясорубке расчеловечивания
Будет щит тебе
Из моих молитв.
А весна наступает. Цветущие яблони
Поют о жизни, презревшей тлен,
Так, будто тоже они православные,
Русские и после молитвы встают с колен.
***
На главной баррикаде
В белой балаклаве
Он глядит на Смерть.
А она-то вся при параде,
Рот в крови, как в помаде,
Говорит ему: «Иди ко мне.
Как же я тебя любить буду,
Целовать буду, миловать буду,
Уведу тебя я отсюда,
И как звать тебя позабудут.
А постель моя в ковылях,
А постель моя вся в росе,
Уложу на нее я тебя,
Позабудешь и ты обо всех».
Но пока стоит мой солдат,
Хоть и взят врагом на прицел.
Он со Смертью глаза в глаза.
И в расширенных зрачках его свет.
***
Жив он, жив. –
Главная новость.
Жив он, жив. –
Повторяю на все лады
И голос
Разливается солнцем,
Отступает ожиданье беды.
Жив он, жив. –
Повторяют губы.
Жив он, жив. –
Долгожданный миг.
Под ногами цветут незабудки,
В небе ласточки и стрижи.
И становится мне заметно,
Как весенний распахнут мир,
Как он нежен и как он смертен,
И как он прекрасен, когда ты жив.
Долго не было беды. Долго.
Долго не было войны. Долго.
Успели дети подрасти.
Успели внуки подрасти.
А правнуки пока что не успели.
И сын сказал: Я ухожу. Прости.
И внук сказал: Я тоже. Отпусти.
И правнуки заметно повзрослели.
И снова кровь горячая лилась.
И Родина, кроилась, и рвалась.
И брат на брата шёл, а друг на друга.
И стало чёрным молоко в сосцах.
И стала чёрной кровь в людских сердцах,
Как антрацит, наш краснодонский уголь.
Последний пласт. Из недоступных недр.
Наверх. Из самой преисподней.
История желает перемен
И крутит, крутит, крутит чёрный жёрнов.
Мы стали чёрным хлебом на войне,
А были… были золотые зёрна.