Я уезжала. Море
Было спокойным.
Запах магнолий
Сливался с муссоном холодным.
Закатное солнце
Тонуло за горизонтом.
Что нам остаётся,
Двум блудным
Сердцам одиноким?
Что нам остаётся?
Надежда на чудо,
Что утром взойдёт наше солнце.
И даже дороги разлуки
Ведут нас друг к другу!
2023
Мы связаны невидимыми нитями. И большое счастье увидеть их, поиграть на них. Ведь чаще бывает так: «Нам не дано предугадать, как наше слово отзовется».
Была у меня творческая встреча: мы читали с Олей Старушко стихи в библиотеке Чехова в Ялте. Море. Платье мне мама связала — морское. Улица Морская. И Море Поэзии. Все как я люблю. Ничего не планировали заранее, спонтанно.
Оля читала про Крым, о корабельной стороне, о прошлой войне, о времени, когда родители были молоды, я о войне нынешней и о любви, а Дара читала моих «Собак-забияк» и заработала самые добрые улыбки и конфеты.
Присутствующих было немного, тем интереснее было ощутить присутствие тех, кого не было с нами рядом. Ирина Ганжа провела нас в святая святых каждой библиотеки — отдел редких книг — розовый зал, и подарила книгу своего мужа поэта Льва Болдова. А я подумала столько раз я слушала его прекрасные стихи в исполнении Алёши Нежевца «Прощание с сезоном» и «Мария- Антуанетта», а теперь у меня есть книга- артефакт. Вспомнили наш фест «Большой Донбасс» и Володю Скобцова, одного из главных организаторов , ещё говорили про Тихона Синицына, он в этот день был Севастополе. Но может ещё свидимся. Потом гуляли с Олей и Валей по набережной.
Книга Льва Болдова называется «Полет». Символично.
Вот мы встретились у моря. Отразились на миг друг в друге и полетели по своим траекториям. Только нити, нас связывающие стали крепче.
1
Седой рапсод,
Бродяга-инфлюэнсер,
Я расскажу тебе историю свою,
Я на ухо беззвучно напою
Песнь песен,
А ты потом пропой её другим,
В пылу пирушки,
И в пылу войнушки
Рождённую, вмещённую в стихи
Стихию,
Будоражащую душу,
Про затонувший город, город Лу,
Луганстеров и чёрных флибустьеров,
Про идолов, хранящих Дикий Луг,
Ещё жрецов грядущей новой эры,
Про то, как смерть поймала на блесну
Меня, русалку из затерянного града,
Как жизнь нас тянет медленно ко дну,
Туда, где морок, тишина, прохлада…
Ещё про свет родных зелёных глаз,
В них утонуть нисколечко не страшно.
И каждый раз – всегда последний раз,
А остальное всё не важно.
Пропой, рапсод, истории мои!
Кто посмеётся, может, кто заплачет.
Жизнь ничего не значит без любви.
Да и с любовью ничего не значит.
2
– Не пиши стихов.
А пишешь – не публикуй.
А публикуешь – не посвящай.
Пообещай!
– Какое дело тебе до моих поэм?
Ты будешь не узнан,
Не назван.
Мистер Никто. No name.
Никто не узнает, где мы
Пересеклись с тобой.
Пусть начнется поэма,
Таинственный мой герой.
3
Раньше наш город звался Луганжелесом,
Прежде, чем затонул.
Почитайте Хроники Марсия
Про войну.
Раньше был Марсий луганстером,
А теперь рапсод.
– Марсий! Есть ли жизнь после Апокалипсиса?
– Как кому повезёт.
4
Я вглядываюсь в линию горизонта
Рядом со мною жрец, позывной – Скиф.
Наш город давно под водою.
Город-легенда, миф.
Кто же его придумал?
Жив он или погиб?
Скиф говорит, что пули
Похожи на стайку рыб.
Нет, говорит, нам покоя,
Исчезнем мы без следа
В пучине Дикого Моря,
Которое было всегда.
И тянется до горизонта,
Плодит кочевые сны.
И ходят ковыльные волны
Под ветром степным.
5
– Ты знаешь, куда она смотрит
Своими слепыми глазами?
Вдаль? За линию горизонта?
– Нет. Она наблюдают за нами!
Посмотри ей в лицо.
Знай, безмолвие только приманка.
Посмотри ей в лицо.
В нём ни жалости нет, ни обмана.
Посмотри ей в лицо.
Спит подводная лодка кургана –
Субмарина полная мертвецов.
И увидишь,
Как скифская баба,
Поля Дикого, Моря Великого
Богородица камнеликая
Выбирает себе жрецов.
6
…Здесь, на плоскости маргиналий,
Мы так долго друг другу с тобой не писали.
Там где адрес – давно обозначен прочерк.
Там где имя… оно проступает на сердце лишь ночью
Безнадежной тоской, несказанным предательским зовом.
«Я приду за тобой даже в чёртов затерянный город.
И в тюрьму, и в дурдом, и в забытый людьми лепрозорий.
Знаешь, боль проступает на теле узором.
И любовь проступает на теле узором.
Лихорадкой, румянцем, блистательным взором.
Пусть же очи твои мне сияют, как два маяка среди ночи.
В многолюдном движении и в тишине одиночеств.
Я направлю к тебе свой корабль блуждающий, пьяный, разбитый,
Спотыкаясь о рифы, о рифмы, о ритмы
И по звёздам сверяя свой курс в океане событий»…
7
Над головой,
Будто чёрные вороны
Чёрные дроны летают,
Чёртовы роботы,
Новые вестники,
Горя валькирии!
Что вы несёте нам
На электронном носителе?
– Разве не видите?
Образы гибели!
8
Из рога единорога
Хорошая выйдет пушка.
Ею можно на мушку
Любого
Киборга или Дрона.
А Ещё лучше
Дракона
Стального.
Ну, же!
Сразим летящую падлу!
Падает.
Прямо над нами.
Звездопадом.
9
Зов Моря. Гул. Протяжный зуммер,
Когда ракушку телефона
Прикладываешь к уху,
Ждёшь, что я откликнусь, вынырну
Из мутного потока,
На выученный нумер отзовусь,
Приду на голос твой,
Раба сердечной спайки.
Тверди мой позывной,
Лови свою русалку!
В сетях мобильных невелик улов.
И в море русских слов –
Вот звука пузырёк,
А вот песчинка знака.
Я как жемчужину храню под языком
Родное имя – тайну.
10
Имя всегда означает путь.
Имя всегда означает суть.
Как только по имени позовут
Из ниоткуда вызовут, призовут.
Потому я дам тебе позывной,
Чтоб имя не ведал – ни свой,
Ни чужой,
Чтобы был он тебе, как броня
Среди Поля Дикого,
Среди Моря Великого
И огня.
11
Чёрное золото.
Прямо из жил земли.
Шахты ныне затоплены.
Шныряют пиратские корабли.
Чёрное золото
Прямо из самых недр,
Скиф протирает оптику,
Весь как натянутый нерв.
А я… я слагаю песни,
Заслушаешься, и вот
Тонкое лезвие поэзии
По сердцу полоснёт.
– Скиф, отпусти на поверхность
Окликнуть свою любовь!
– Плыви, но не пой свои песни,
Пусть узнает тебя без слов!
12
Дикое Поле. Великое Море.
Здесь всё затопили воды народного гнева.
И пьяные флибустьеры гоняют на чёрных фрегатах,
Оставленных или отжатых,
Freedom Forever!
– Скажи его имя, русалка!
Скажи его имя!
Немо!
Да я бы тебя позвала,
Сквозь пространство и время,
Пронзительным воплем
Из самого сердца,
Но алая пена
Выходит из горла –
Моя немота,
Моё горькое рыбье наследство.
На палубе голой распластана,
Жабры трепещут.
Крючком рыболовным поддета –
На радость пиратам.
Штиль полный. И волны не плещут.
Безмолвствует небо.
Но если захочешь найти,
То иди по кровавому следу!
13
Когда же, Немо,
Ты придёшь на берег,
Что вынесет к твоим ногам прибой?
Жемчужину?
Ракушку-телефон?
Или мою поэму?
А может
Ты моё имя, лёгкое как пена,
Услышишь в шуме волн….
…Елена…
2019
Ничего непоправимого.
Ничего невыносимого.
Горе сильное пресильное.
Море синее пресинее.
Горизонта манит линия.
Пересечь бы эту линию.
Сесть на край. Считать созвездия.
Верить в то, что будем вместе мы.
И прибой своим приветствием
Холодит уже ступни мои.
2018
Сонные лодки уткнулись носами в залив.
Чайки уже не кричат.
Рыбаки молчаливы.
Солнце ушло в глубину, словно алый дельфин.
– Милый,
Прошу,
Обними же меня
В этот миг умирания дня!
Где же паром? Может быть, он приходит с приливом?
Где же паром? Только алый закат и вода…
–Милый,
Мы тоже умрем?
– Никогда!
Лобзанье отпусти мне в устье уст,
как отпускают лодочку с причала,
узнаешь ты прощение на вкус,
узнаешь ты прощание на вкус,
прости-прощай,
отчалил легкий ялик.
Когда мы поедем на море,
То будем питаться только вином и любовью.
Будем жить в небольшом доме
С поющим полом
И с окном, смотрящим навстречу прибою.
И когда глаза мои станут солеными,
Полными страсти, как два полнолуния,
Ты будешь целовать их
И они будут светиться счастьем
От твоего поцелуя.
Звезды падают в море.
Души падают в море.
Слезы падают в море.
Оно называется Черным,
так нас учили в школе.
Оно становится черным
от горя.
Оно становится черным
от боли.
И слова мои безыскусны,
и вспоминается почему-то,
что раньше оно называлось
Русским.
Давай отбросим условности
И махнем на море.
Ни на Черное,
Ни на Белое,
А на Лунное.
На лунное Море облаков.
И только не говори,
Что сейчас не летная погода.
Н.Л.
***
Звезды падали в полуночное море,
Мы нагими купались под звездопадом,
Млечный путь стекал, прямо в воду,
И мы пили его мокрыми губами.
Тело твое, молочно-белое,
Светилось, излучая сияние,
Мне захотелось написать поэму,
О тебе, о несбывшихся желаниях.
***
После купания,
Мы грелись о камень,
Прислоняясь к нему телами.
Он был молчаливым и теплым,
С бороздами морщин,
Он знал о жизни все,
Но ничего нам не говорил.
И мы пытались понять
Тайну, скрытую за безмолвием,
Выпадая из матрицы бытия,
Где все объясняется словом.
***
Мы живем на склоне горы Кошки.
Ночью она мурлычит.
***
Наши два гамака,
Как две колыбели,
Висящие параллельно.
Мы с тобой молочные сестры,
Вскормленные вдохновением.
Мне казалось, — нас разделяет пропасть:
Пространство и время,
Опыт и возраст,
Но ты говоришь, что детство
Никуда не уходит,
И протягиваешь ладонь мне.
***
Твои руки — в краске,
Твои этюды — прекрасны.
На холстах, сделанных из рубашки,
Теперь картины, написанные маслом.
Твои пальцы в пятнах,
Зеленых, красных,
Я оттирала их, но напрасно,
И ты становишься частью пейзажа
На холсте моей памяти.
***
Мое сердце прячется в раковину,
Раковина прячется в море,
Я разучилась плакать,
Плотно закрыты створки,
И нет ни одной причины,
Кроме
«Быть тебе нужной»,
Чтобы на миг раскрыться ,
Поймать тобою оброненную песчинку
И растить жемчужину.
***
Перуанский инструмент кахон
Похож на скворечник,
В нем живет птица.
Барабанщик Дима,
С пальцами тонкими
И длинными,
Ее приручил.
Ночью птица пела,
Спать не давала,
Крыльями била,
А ты хохотала.
***
Замри, ради бога,
На одно мгновение,
У меня есть машина времени —
Мой палароид,
Как проступит изображение
Можно будет совершить перелет,
В день, когда тебе 18,
И ты на вершине горы,
Жизнь — бесконечно прекрасна.
Билет в этот мир,
Исчезающий безвозвратно
В потоке лет, —
Маленькая фотокарточка. На ней ты сияешь.
Опять пересвет.
***
На сколько хватает взора — море,
Сегодня спокойное
И синее-синее.
Здесь, в Симеизе,
Кажется нет ни боли,
Ни горя,
Истина
Принимает форму
Лини горизонта —
Видима,
Но недостижима.
***
Крылом, заточенным острее финки,
Чайка рассекает море точно на две половины.
***
Мы смотрели кино под звездами,
В летнем кинотеатре,
На карематах,
Попивая коньяк «5 звезд»,
И хотелось сделать «стоп-кадр»,
Но время неумолимо,
Время летит вперед.
Я видела этот фильм.
Главная героиня
В нем все равно умрет.
***
Я знаю,
Как шепчутся кипарисы,
Передавая имя твое,
Растворенное в воздухе ночи,
В поэме о Симеизе,
В неловких, растрепанных строчках,
Во всхлипах прибоя.
Когда оно растворится,
Обветрится, без вести канет,
Его суровые скалы
Примут в свои объятия.
***
Я уезжаю. Ты провожаешь.
На душном автовокзале
Мы неловко прощались.
— Ты будешь мне сниться.
Зажмурясь, смотрю сквозь ресницы.
В глазах зарождается море,
Солонее чем здесь, в Симеизе.
7 августа 2013 г.