ВРЕМЯ ЧЕ

Елена Заславская
ВРЕМЯ ЧЕ

Посвящаю эту пьесу моей маме, Наталье Заславской,
открывшей мне мир поэтов Серебряного века.

Там шепчутся белые ночи мои
О чьей-то высокой и тайной любви.
Анна Ахматова

 

Милый, друг, Вы приподняли
Только край моей вуали…
 Из последнего стихотворения Черубины де Габриак – Сергею Маковскому
Приводится по мемуарам Максимилиана Волошина

Действующие лица:
Лиза Дмитриева, поэтесса, в домашнем кругу Лиля, 20 лет.
Черубина де Габриак, таинственная незнакомка.
Макс Волошин, поэт, 32 года.
Сергей Маковский, главный редактор журнала «Аполлон», 32 года.
Николай Гумилёв, поэт, 23 года.
Вячеслав Иванов, поэт, 43 года.
Иннокентий Анненский, поэт, 54 года.
Михаил Кузмин, поэт, 37 года.
Ганс Гюнтер, критик, друг Маковского, неопределенного возраста.

ПРОЛОГ
Комната Лизы Дмитриевой на даче Макса Волошина в Коктебеле. Лето 1909 года.

ДМИТРИЕВА

Мне двадцать лет
И жизнь моя наверно
Предрешена. Известна наперёд!
Кто знает, может быть настанет время,
Когда экскурсовод
Расскажет: «Посмотрите! Слева дом.
Волошин Макс в нём с Лилею встречался».

ВОЛОШИН

И, кажется, он был в неё влюблён!

ДМИТРИЕВА

Вам кажется!

ВОЛОШИН

А также Гумилёв!

ДМИТРИЕВА

Вам кажется!

ВОЛОШИН

Но может оказаться,
Что это так и было, mon amie!

ДМИТРИЕВА

Я ничего не знаю о любви!

ВОЛОШИН

И потому ему ты отказала?

ДМИТРИЕВА

«Прошу тебя уехать», – я сказала.

ВОЛОШИН

И правильно!

ДМИТРИЕВА

Оставь… Хочу одной
Побыть. Прости, что не радушна.

ВОЛОШИН

Уйти? Но я хочу с тобой
Болтать о пустяках нескучных.

ДМИТРИЕВА

Ты лучше распахни окно:
Сегодня нестерпимо душно,
И сердце мается в груди
О том, что дни его безлики,
И ночи, также как и дни
Однообразны. Мне до крика
Жизнь надоела… Всё равно,
Душа упорно грезит счастьем!

ВОЛОШИН

Но счастье обернётся сном.
Оно уйдёт. Придёт несчастье.
Таков закон. Царь Соломон
Был убеждён, что всё проходит!

ДМИТРИЕВА

И всё-таки был счастлив он,
Когда любил.

ВОЛОШИН

Никто не спорит.
Но и любовь потом уйдёт,
А нам свои грехи оставит.

ДМИТРИЕВА

Тоску и скуку приведёт!

ВОЛОШИН

Тоска… Она тобой и правит.

ДМИТРИЕВА

Тоска как дуло у виска.
И потому на сердце тяжко.

ВОЛОШИН

Утешься! Вот моя рука
И сердце прямо под рубашкой!

ДМИТРИЕВА

Опять ты шутишь!

ВОЛОШИН

Не шучу!
А хочешь беса-неваляшку?
Он будет падать и вставать!
Нам для примера и забавы.
Морской чертёнок Габриак
Подарит пусть…

ДМИТРИЕВА

Любовь и славу!

ВОЛОШИН

Какой, однако, аппетит!

ДМИТРИЕВА

Не вижу ничего дурного!

ВОЛОШИН

А чем готова заплатить?

ДМИТРИЕВА

Душой!

ВОЛОШИН

Душой платить не ново.
Я рисковать не буду так.
Достаточно и поцелуя!

ДМИТРИЕВА

Ах, Макс! Какой же ты дурак!
Что, если счастьем заплачу я?!

ВОЛОШИН

Уверен, что согласен бес!
Я помогу, я подыграю.
Теперь представь, что я творец:
Тебя создам!

ДМИТРИЕВА

Не понимаю!

ВОЛОШИН

Не буду долго объяснять.
Представь, что я тебя придумал!

ДМИТРИЕВА

Какой бы я могла предстать
Пред публикой?

ВОЛОШИН

Прикину грубо…

ДМИТРИЕВА

Зачем же грубо? Дай простор
Своей фантазии по полной!

ВОЛОШИН

Пусть! Тонкий стан!
Туманный взор!

ДМИТРИЕВА

В расцвете лет перед иконой!

ВОЛОШИН

Неукротимый страстный нрав!

ДМИТРИЕВА

Юна, прекрасна и невинна!

ВОЛОШИН

Отец давай…

ДМИТРИЕВА

Испанский граф!

ВОЛОШИН

Мать – русская. И…

ДМИТРИЕВА

Балерина!

ВОЛОШИН

Не женщина, а идеал!

ДМИТРИЕВА

Поверить в это не прилично.

ВОЛОШИН

Представь! Ты будешь femme fatale!

ДМИТРИЕВА

И ревностная католичка!

ВОЛОШИН

И все поверят! Я готов
С тобой держать пари, мой ангел.
Возьмём навскидку «Аполлон»…
Неси сюда перо, бумагу.

ДМИТРИЕВА

Пари! На что?

ВОЛОШИН

На поцелуй!

ДМИТРИЕВА

Макс – ты неисправимый грешник!

ВОЛОШИН

Ты знаешь, Лиля, я люблю
Тебя давно. Давно и нежно.

ДМИТРИЕВА

Неразделённая любовь –
Поэту как источник света.

ВОЛОШИН

Ты знаешь, Лиля я готов
Ради тебя терпеть и это.

АКТ ПЕРВЫЙ

Сцена 1
Редакция журнала «Аполлон» в Санкт-Петербурге. Заседание общества Ревнителей художественного слова. Ноябрь 1909 года. Макс Волошин, Николай Гумилёв, Вячеслав Иванов, Иннокентий Анненский беседуют за столом. Михаил Кузмин и Лиза Дмитриева стоят поодаль и тоже что-то обсуждают.

ИВАНОВ

В чём видится вам нерв эпохи?
Кто – новый человек?
В какие воплотится строки
Наш бурный век?
Подобно древнему Гомеру…

АННЕНСКИЙ

Не тот размах!

ГУМИЛЁВ

Елены нет. Иное время…

АННЕНСКИЙ

Разброд в умах.

ГУМИЛЁВ

И всё-таки я ею грежу
Как в полусне.

ИВАНОВ

Ось эпоса… Пока до стержня
Не удалось добраться мне.

АННЕНСКИЙ

А разве есть единый стержень?
Для каждого он свой.

ВОЛОШИН

И все слова лишь звук пустой.
Для голой Истины одежды.

ГУМИЛЁВ

Хотел я Истину познать
Сидел и думал допоздна,
И голова моя трещала.
Слова, слова, одни слова.
В них тайный смысл душа искала.
Я стал поэтом, чтоб найти
Основы бытия земного!
Банально это говорить:
Едины Истина и Слово!
Нет Жизни, есть Поэма жизни.
Смерть – многоточие в конце.

ВОЛОШИН

Признанье в духе символизма!

АНЕНСКИЙ

Ты метишь в цель!

ИВАНОВ

Ты трижды прав! Мы все рабы
Прекрасных слов и музы дерзкой,
Я верю, может быть по-детски,
Что мы не спрячемся в гробы,
Что будет жить в устах народных
Твой ясный стих и мой романс.

АННЕНСКИЙ

И не в гробах, а переплётах
Россия похоронит нас!

ВОЛОШИН

Степной цветок enfan terrible
Положит на исходе лета
Между страниц, и наши дни
Покроет ночь и пыль столетий.

Входит Маковский.

МАКОВСКИЙ

Не пыль, а пыл – вот каламбур!
Опять свои ведёте споры?!

ВОЛОШИН

А, Серж! Привет!

МАКОВСКИЙ

Друзья, bonjour.
Сегодня обошёл весь город…
Волошин, почему ты скис?

ВОЛОШИН

Устал от праздной писанины!

МАКОВСКИЙ

Тебя, mon cher, взбодрит сюрприз!
Стихи прекрасной Черубины!

ВОЛОШИН

Опять письмо?

ГУМИЛЁВ

Вот это да!

Маковский протягивает Волошину конверт. Волошин восхищено читает.

МАКОВСКИЙ
И что ты скажешь, Макс, на это?

ВОЛОШИН

Всегда считал я, господа,
Талант и тайна для поэта…

ГУМИЛЁВ

Для поэтессы!

ВОЛОШИН

…два крыла!
Парит и манит за собою!

ГУМИЛЁВ

Она, наверное, мила.

МАКОВСКИЙ

Уверен: хороша собою.
Я замечаю по письму:
Парфюм, неповторимый почерк.

ВОЛОШИН

Отдайте дань её уму,
Он так и блещет между строчек.

МАКОВСКИЙ

Я с ней хотел бы vis-à-vis
Поговорить, стихи послушать.

АННЕНСКИЙ

А может, свет её любви
Прельщает опытные души?

ВОЛОШИН

А в этом случае зачем
Искать Елену без причины?
Пусть наступает Время Че –
Неповторимой Черубины!

ГУМИЛЁВ

Но если дева влюблена,
Тогда в кого?
Кто самый броский?

ВОЛОШИН

Ну, что качаешь головой?
Не возражай! В тебя, Маковский!

К столу подходит Лиза Дмитриева. Небрежно берёт письмо Черубины.

ДМИТРИЕВА

Безвкусица! В её стихах
Так много скрытого кокетства.
Таких я не любила с детства!

ГУМИЛЁВ

Дерзай! Успех в твоих руках!

ДМИТРИЕВА

Куда мне до её стихов!
Как ни старайся всё без толку!
Дойти до пошлости такой
Не в силах я. Она – дешёвка!
Фальшив и локон золотой,
И герб отцов, и стон печали.
Послушать вас, так за плечами
Её два ангельских крыла!
В ней нет огня – одна зола.
Как вы не видите, что лгут
Её слова? В них нет движенья!
В них жизни нет! До звона пуст
Сосуд её воображенья.
Признайтесь честно, пишет скверно!

ГУМИЛЁВ

Да ты завидуешь наверно!

ДМИТРИЕВА

Чему? Её стихам плохим?
Смешно! Бессмысленно! Нелепо!

Передразнивает:

«О, Черубина! Херувим!»
Вы хоть умны, но точно слепы!

МАКОВСКИЙ

Прошу, умерьте ваш апломб.
Смирите, Лиза, нрав недобрый!

ГУМИЛЁВ

В ней столько яда, что порой,
Она напоминает кобру!

ДМИТРИЕВА

Тогда смертелен мой укус!

ГУМИЛЁВ

Я не боюсь!

ДМИТРИЕВА

Напрасно! Впрочем, очевидно,
Что лучше мне уйти.
Вас покорила Черубина.
Мне с ней не по пути!

Уходит. Вслед за нею расходятся все.
Сцена 2
Комната Маковского.

ГЮНТЕР

Привет, Маковский! Как дела?
Ты свеж, не верится, что болен.

МАКОВСКИЙ

Моя болезнь почти прошла…

ГЮНТЕР
С’est beau! Я искренне доволен,
И потому сказать хочу
«Спасибо» твоему врачу.

МАКОВСКИЙ

Сказал бы я тебе «Изволь»,
Но, к сожаленью, невозможно.
Меня спасла её любовь.

ГЮНТЕР

Звучит таинственно-тревожно.
Ты с нею виделся? Когда?

МАКОВСКИЙ

Лишь говорил по телефону,
Как чудотворная икона
Она мне выжить помогла.
Я жду её звонка как чуда.

ГЮНТЕР

C’est magnifique! Мешать не буду.

МАКОВСКИЙ

Однако же меня смущает,
Что я не знаю, кто она!
Свиданий мне не назначает…

ГЮНТЕР

Сочувствую, и мне ясна,
Твоя любовная тревога,
Тоска, и беспокойный сон…
А Макс Волошин…

МАКОВСКИЙ

Ради Бога,
Он по уши в неё влюблён.
Венки стихов плетёт без меры.

ГЮНТЕР

Он что-то знает, я уверен!

МАКОВСКИЙ

Тогда попробуй разузнать,
Что всё-таки ему известно!

ГЮНТЕР

Мне самому, признаться честно
Хотелось бы узнать,
Что за прелестница
Твоё украла сердце
И не желает возвращать?
Я ухожу! Ты жди звонка!
Сергей, до завтра.

МАКОВСКИЙ

Ганс, пока!

Гюнтер уходит.
Раздаётся телефонный звонок.

МАКОВСКИЙ

Ваш голос лишь услышу,
Не могу унять волненье,
Губ-вишен
Жду прикосновенья!
Но только образ и слова….
Смычок скользит по тонким струнам….
Как жить мне в этом мире трудно
Без Вас.
Как будто сердце разломилось
На половины.
Мне Ваше имя
Приснилось:
Че-ру-би-на!

ЧЕРУБИНА

А если буду я не так прекрасна?
Хрома!

МАКОВСКИЙ

Себя черните Вы напрасно!
Вы сводите меня с ума!
Я и такой любить Вас буду.

ЧЕРУБИНА

Какое чудо,
Что любите меня Вы так.
Вы – мой маяк
Во мраке ночи.
Один чудак мне напророчил,
Что всё пройдёт, как дивный сон!
Ну, а пока он длится,
Мне каждой ночью снится
Ваше лицо!

МАКОВСКИЙ

Не бойтесь!
Я Вас украду
У одиночества и грусти…

ЧЕРУБИНА

Моя судьба меня не пустит.
Она на шею мне беду
Надела, как нательный крестик.
Я знаю, мы не будем вместе!

МАКОВСКИЙ

Я вас найду!

ЧЕРУБИНА

Пусть мудрый, сильный Боженька,
Хранит Вас, мой Серёженька!

АКТ ВТОРОЙ

Сцена 1
Комната Елизаветы Дмитриевой в Санкт-Петербурге.

ВОЛОШИН

Так, если действовать по плану –
У нас четвёртое письмо.
Молчишь и смотришь как-то странно…
Не хочешь их писать со мной?
Сама писала? Сколько? Десять?
И что на это мне сказать?
Я думал, мы играем вместе…
Душа моя, не прячь глаза.

ДМИТРИЕВА

Не буду лгать, я полюбила!
Мир сразу яркость приобрёл.
Я пару раз ему звонила!
ВОЛОШИН

О Боже! Что ты натворила!

ДМИТРИЕВА

Сознаться хочется во всём!

ВОЛОШИН

Боялся я, что увлечёшься
И не сыграешь эту роль,
А это принесёт лишь боль!
Напрасно, милая, смеёшься!

ДМИТРИЕВА

Мне слишком надоели рамки!

ВОЛШИН

Давно покинула ты их!
Теперь одну себя вини!
Я третий лишний в вашей драме!

ДМИТРИЕВА

Но ты ведь кашу заварил!

ВОЛОШИН

Я каюсь и страшусь развязки.
Нас ждёт финал, но не как в сказке.
Когда полцарства и венец
И счастье любящих сердец!

Сцена 2
Ресторан «Кюба» в Санкт-Петербурге. Волошин стоит посреди ресторана и что-то бормочет. Подходит Гюнтер. Он его не замечает.

ВОЛОШИН

Есть в памяти моей печальный остров.
На нём живут все те, кого любил,
Кого со мною нет. И я своё сиротство
Сегодня с новой силой ощутил.
Моя душа на остров этот часто
Приходит, когда меркнет белый свет
От боли. За фантомным счастьем,
Которого в реальной жизни нет.
Неужто, милая, и ты садишься в ялик
И отплываешь к дальним берегам?
На остров неоплаканной печали?
Который я создал?
Зачем один стою я на причале,
Взывая к набегающим волнам?

ГЮНТЕР

Не на причале, Макс, а в холле ресторана!
Тебя качает крепко от вина!

ВОЛОШИН

Да, жизнь полна иллюзий и обмана.
И я пресытился фантомами сполна!

ГЮНТЕР

О чем ты говоришь, скажи на милость?

ВОЛОШИН

О Черубине!

ГЮНТЕР

В чём её секрет?

ВОЛОШИН

Ты знаешь кто она? Ведь это Лиля!

ГЮНТЕР

Не может быть! Не верю! Нет!

ВОЛОШИН

Не веришь, ну и пусть!
Мне нету дела!
Пойду просплюсь.
Как всё мне надоело!

Пошатываясь, уходит.

АКТ ТРЕТИЙ

Сцена 1
Комната Сергея Маковского в Санкт-Петербурге.

ГЮНТЕР

Привет, Маковский! Я принёс
Тебе известие.

МАКОВСКИЙ

Какое?

ГЮНТЕР

О… Это непростой вопрос!
Но для начала будь спокоен,
Садись и слушай. Я вчера
Имел с Волошиным беседу,
Он пригласил меня к обеду,
А сам был в стельку пьян с утра.
И он обмолвился случайно
О Черубине!

МАКОВСКИЙ

В чём секрет? В чём главная,
Скажи мне, тайна?

ГЮНТЕР

А тайна в том, что тайны нет!
Не тайна это! Это фарс!
Нас водят за нос. Это раз!
И два, дурачит ловко
Нас вместо ангела чертовка!
Хромая Лиза!
Вот те крест!

МАКОВСКИЙ

Я не могу тебе поверить!
А ты поверил в пьяный бред!

ГЮНТЕР

Мои слова легко проверить!
Вот номер Лизы – позвони!
И если голосом графини,
Прекрасной, юной Черубины
Она ответит, не вини
Меня, что я разрушил
Мечты твои.

МАКОВСКИЙ

Не обвиню!
Дай телефон – я позвоню.
Я способа не вижу лучше,
Как доказать, что это ложь!

ГЮНТЕР

Звони же!
Ну чего ты ждёшь?

Сергей Маковский набирает номер Лизы Дмитриевой.

ДМИТРИЕВА

Алло! Алло! Я вас не слышу!

МАКОВСКИЙ

О Боже! Как я был смешон!
Я был обманут как мальчишка.
И как мальчишка был влюблён!
Зачем Вы лгали всем, ответьте?!
Забавы ради, острых чувств?
А впрочем, нет нужды в ответе!
Я знать Вас больше не хочу!
Кладёт трубку

ГЮНТЕР

Сочувствую.

МАКОВСКИЙ

Спасибо, Ганс,
За горькую и злую правду!
Ты от позора меня спас!

ГЮНТЕР

Твой ясный взор – моя награда!
Однако, мысль меня тревожит:
Какую роль сыграл Волошин?!
Он распустил повсюду слух
О Черубине, и быть может
Макс – настоящий демиург!

МАКОВСКИЙ

Да… это на него похоже!

Сцена 2
Редакция журнала «Аполлон» в Санкт-Петербурге. Заседание общества Ревнителей художественного слова. В прихожей сталкиваются Маковский и Дмитриева. Свидетелями объяснения становятся Гумилёв, Кузмин и Волошин.

МАКОВСКИЙ

Виват графине крючкотворства!
Лже-Черубина voilà …
Какие новые притворства
У Вас готовы для меня?

ДМИТРИЕВА

Сергей, послушайте минуту!
Я больше времени у Вас
Не отниму и я не буду
Вам лгать. Скажу без лишних фраз,
Что я люблю тебя, Серёжа!
И я прошу тебя, поверь!
Я понимаю, сердце гложет
Обида. Чередой потерь
Тянулась жизнь моя уныло,
Но ты её украсил, милый.
Прости, что так я говорю,
Но я на то имею право.
Надежды сладкая отрава –
Сказать последний раз: «Люблю».
Её никто отнять не в силах!
Что, если б я была любима,
Как Черубина… Боже мой,
О, как её я ненавижу!
Но ты люби её, родной,
А я уйду! Быть третьей лишней
Невыносимо! И судьбой
Своей я в общем-то довольна
Порой невыносимо больно
И тяжко…

МАКОВСКИЙ

Это всё слова!
Довольно!

ДМИТРИЕВА

Вы правы! Это всё слова!
И всё-таки, прошу, поверьте!
Молиться буду я за вас
До самой смерти!
Пусть мудрый, сильный Боженька
Хранит Вас, мой Серёженька!

Стремительно убегает. Маковский неловко молчит.

ГУМИЛЁВ

Финал трагичен. Жаль её.
Умна, несчастна, некрасива!
Как будто бы судьба её
Хрома. И жизнь сложилась криво!

ВОЛОШИН

А ты бы лучше помолчал,
А не глумился над крушеньем
Её надежд!

ГУМИЛЁВ

Прошу прощенья!
Я не знал,
Что ты исполнен к ней участья!

ВОЛОШИН

Почту за счастье,
Если закроешь ты свой рот!

Даёт пощёчину Гумилёву.

ГУМИЛЁВ

Итог пусть пуля подведёт!

ВОЛОШИН

Никак не возразишь на это!
Итак, ваш выбор?

ГУМИЛЁВ

Пистолеты!

ВОЛОШИН

Мне жаль губить такой талант!

ГУМИЛЁВ

Волошин, вот мой секундант!

Указывает на Кузмина.

С ним уточните все детали.
Привет мой Лиле!
До свиданья!

ЭПИЛОГ
На перроне Московского вокзала Максимилиан Волошин ждёт Лизу Дмитриеву.

ВОЛОШИН

Они шипят: я – Вакс Калошин –
Паяц! Не демиург!
Унижен, смят и уничтожен.
Как вспомню, на снегу
Калоша. После крик «Сходитесь»…
Жаль, промахнулся Гумилёв
И жизни нити
Не оборвал. Я за любовь
Готов был умереть на Чёрной речке,
Но был ли я убить готов?
Осечка! – раз! И два: Осечка!
«Расходимся!» Сам Бог сберёг
Нас от греха. Как видно план получше
Есть у него.
Итог:
Никто из нас не Пушкин.
А вот и Лиля! Ангел мой!
Останься!

ДМИТРИЕВА

Не терзай мне душу!

ВОЛОШИН

Дай на прощанье поцелую!
Как я к Маковскому ревную!

ДМИТРИЕВА

Неисправимый! Дерзкий!

ВОЛОШИН

Верный!
Прости мне Лиля.
ДМИТРИЕВА

Это нервы.
Я не в обиде. Всё пройдёт.
Моя душа была убогой,
А ты ей крылья подарил,
Волошин, ты ведь был мне Богом,
Ты сердцу приказал: «Гори!».

ВОЛОШИН

И вот оно дотла сгорело!

ДМИТРИЕВА

Дурак! Я этого хотела!
Ты напиши печальный стих
О Лиле, глупой сумасбродке!

ВОЛОШИН

Мой ангел! Я прошу, прости!

ДМИТРИЕВА

Ах, Макс! Пойди, напейся водки!

ВОЛОШИН

Возьми в дорогу апельсин!
И съешь его
В пустом вагоне!
Лови его! Раскрой ладони!

ДМИТРИЕВА

Прощай же! Господи спаси!

ВОЛОШИН

И не забудь махнуть рукой,
Как тронешься, проедешь мимо!
Ах, Лиля, милый ангел мой,
Поверь, и ты была любима!

Конец
1996-2026