Посвящаю моему другу и наперснику Владимиру Карбаню
«Все скучно, кроме ваших уст» —
Он мне цитировал Верлена.
Был август яблочным на вкус,
Как будто мы в садах Эдема
Вдруг оказались. Средь двора
Большая яблоня стонала
И алых яблок три ведра
Дала нам. Я их не желала.
— Съешь хоть одно. И в тот же миг
Я стала слабой и послушной.
Его раздвоенный язык
Мелькнул между зубов жемчужных.
2019
Посвящаю В. Я. Карбаню
Вот час, когда на горизонте дальнем
Как дивные цветы взошли огни мортир,
Возжег садовник их – незримый командир:
Ударный резкий марш, дымы и громыханье!
Как дивные цветы взошли огни мортир;
Дрожит земная твердь, как сердце в миг признанья;
Ударный резкий марш, дымы и громыханье!
Закатных туч кровав изорванный мундир.
Дрожит земная твердь, как сердце в миг признанья;
Ужасна смерть и мир в миг превращенный в тир!
Закатных туч кровав изорванный мундир.
И солнца диск исчез – прямое попаданье…
Ужасна смерть и мир в миг превращенный в тир!
Смешались сон и явь, болят воспоминанья!
И солнца диск исчез – прямое попаданье…
Ты в памяти моей разносишься как взрыв!
PS Вот как Владимир Карбань описывает историю создания этого стихотворения: «Шарль Бодлер — великий мастер формы, чеканщик, ювелир, скульптор стиха. В строгую форму своих поэзий он заключил порывы своей необузданной больной души, пламень сердца, откровения ума. Одно из прекраснейших созданий мастера — «Гармония вечера», написанное в жанре пантуна. И вот в одно освященное музами мгновение я обратил внимание Елены Заславской на этот шедевр и спросил: «А вы могли бы?». Результатом поэтического состязания между классикой и современностью стал этот апокалиптический пантун.»
В прошлый раз мы анализировали только первую часть диптиха. Сегодня почитаем вторую этого во многом загадочного сочинения «По ту/эту сторону ЧК».
С первых же строк мы замечаем смещение дискурсивных стратегий. Если в первой части речь шла на уровне объективности, серьезности, то стихия второй – призрачность и ирреальность.
Синонимический ряд окна, бездны, черного квадрата, как границы этого мира и потустороннего дополняется образом айпада. Игра, начавшаяся в нем, вносит в стихотворение мотивы иллюзорности, виртуальности. Причем образ лирического героя раздваивается – он сам и Играющий, и «актер» этой компьютерной игры. Ощущение миража, призрачности мира овладевает героем. Его зыблющееся сознание можно охарактеризовать словом отчуждение, потеря идентичности. Появляется известный по первой части мотив встречи двух бездны — бездны над нами и бездны внутри нас, их тождественности. Выход из кризиса герой, как и в первой части, находит на путях творчества, он «готов совершить оммаж», так называли в средневековой Европе ритуал работы-подражания, которую выполнял один художник в знак уважения перед другим. Кто же этот Другой, который служит своего рода архетипическим Художником, художником par excellence, носителем истины? Это конечно Казимир Малевич, великий Мастер, Маг и Мистагог. Но парадокс в том, что он в то же время и сам герой, и каждый из нас. Каждый из нас в своем творческом порыве в состоянии приобщиться великой игре, творчеству, истине – таким утешительным тезисом заканчивается это замечательное стихотворение. Читать полностью
Друзья, на нашем Одуване друг и соратник Владимир Карбань открыл новую рубрику «Опыты пристального чтения», в которой планирует публиковать с комментариями мои стихотворения.
Приглашаю вас к прочтению!