Моя речь выбирает русло:
безударный, ударный слог,
поэзия – это не искусство,
это когда палец положен на спуск
-овой
крючок.
Моя боль выбирает русло –
пробирается в кровоток,
будто море в крови моей русское,
бьётся о волнорезы строк.
И любовь выбирает русло,
ты же знаешь: ни в плавь, ни в брод…
так сотри с моих уст искусанных
поцелуем кровавый мёд.
2022
Любить и помнить — это удел живых.
Мертвые сраму не имут.
Смерть внезапна, будто удар под дых.
Сбивает с ног. Делает нас другими.
Помни меня, даже если придётся забыть.
Там, за чертой. Там, у самого края
Губы потрескались и пересох язык.
Но вот река. И вода у неё ледяная.
Иди, искупайся в этой реке.
Хлебни воды, как молока из крынки,
Почувствуй: тает на языке
Имя мое, как льдинка.
В речной песок оседают сны.
Все поглощает река забвенья,
Фантомный образ мой все ж фонит
В районе солнечного сплетенья.
Когда же остынет и этот след,
Ты выйдешь в мир, чтоб искать ответы:
Узнать, как любовь побеждает смерть!
А может, смерти и вовсе нету.
2020
*
Эта история не про любовь, хотя есть в ней и любовь, и не про войну, хотя есть и война, и не про расставание, хотя и этого предостаточно. Всё-таки эта история о том, что объединяет людей, несмотря на расстояния, время, границы, войны, конфликты, страхи – она о счастье творить и видеть красоту. Это очень личная история про мою дорогую Настю.
*
В сентябре 2014 года я вернулась в Луганск. Как только появилась первая возможность приехать. Дом мой был изуродован после артналёта. В квартире валялись осколки снарядов и стёкла разбитых окон. И хотя город отстояли, со дня на день ожидался новый штурм. Целые районы ещё долго оставались без электричества и воды. Предприятия не работали. Еду выдавали по талонам.
Я приехала сама. Папа мой был на фронте. Мама осталась в Лисичанске вместе со старшим сыном. Дочка моя была со своим отцом и его новой семьёй.
Осень. Одиночество. Война. Но несмотря ни на что, я осталась в этом городе.
Настя, приезжай!
Дорогая Настя,
Если бы ты только приехала в этот город и увидела его!
Он как птица с перебитыми крыльями.
Он как самолёт в крутом пике.
Он как человек с распахнутой снарядом грудью.
И в горле становится ком,
И мысли путаются,
И в глазах солёное море.
Но я всё равно тебе пишу,
Чтобы ты хоть на миг увидела его лицо,
Постаревшее за одно лето войны
На много лет.
Дороги изрыты воронками.
Провода висят, как оборванные струны.
В стенах домов пробоины.
Открытые раны –
Пространственно-временные проломы
В прошлое, в мирное время.
Во время, когда
Мы были счастливы,
Мы были вместе,
Мы были…
Помнишь, как мы катались на велике,
Обгоняли маршрутки,
А люди махали нам из окон?
Помнишь, как мы писали картины,
И писали стихи,
И писали признания?
Ты написала на моей двери:
Дай сердцу волю –
Заведёт в неволю.
Моё сердце блуждало.
Моё сердце блудило.
Моё сердце заблудилось.
И никак не вернётся домой.
В моём доме без стёкол холодно,
Зато звёзды заглядывают прямо в квартиру,
Попить чайку со сгущёнкой.
Кошки возле домов сбились в стаи,
Вороны в парках кричат так,
Что слышно за километр.
Собаки-бродяги
Не боятся людей,
А как и люди боятся обстрелов.
Свечки и спички стоят дорого.
Мясо стоит дорого.
Молоко стоит дорого.
Но есть вещи совсем бесценные.
Люди говорят друг другу: «Здравствуйте!»
И это приветствие обретает старый смысл,
Давно утерянный и затёртый.
Я знаю, что если я сегодня не отправлю тебе письмо,
Завтра может не быть света,
А может и меня не быть,
Но засыпаю я всё равно счастливой.
И только по утрам мне все ещё хочется плакать.
Настя, приезжай!
*
Это стихотворение опубликовано в моем поэтическом сборнике «Год войны». Команда из Брянска, Вика Волкова и музыкант Алексей Космический, положили это стихотворение на музыку. Вика читает его, а Алексей играет на тональном лепестковом барабане со смешным названием глюкофон. Получилось красиво. Вот только финал стихотворения музыканты заменили на противоположный: «Настя, не приезжай»!
А она и правда так и не приехала. Читать полностью
— Ты знаешь, какую боль
Дарит дикий степной огонь?
Не знаешь? Иди за мной!
Там девочка снайпер…
— Какой её позывной?
— Ты знаешь, как льётся кровь
Из раны в груди сквозной?
Не знаешь? Иди за мной!
Там девочка снайпер…
— Какой её позывной?
— Скажи так зачем пришёл?
За смертью своей ручной?
За раной сквозной в плечо?
Скажи мне, зачем ещё?
— За мёдом свинцовых пчёл!
За диким степным огнём!
Ещё я узнать пришёл
Какой позывной её.
— Её позывной — простой!
Окликнуть может любой!
Её позывной — Любовь!
2020
Мы ехали зимою сквозь туман.
И все, что попадало в поле взора,
Являлось белым. Иней покрывал
Деревья, фонари. Дорога
Виднелась чуть и радио шипело.
И белый шум сливался с шумом крови
В моих висках.
Как будто кто-то светлый наверху
Решил поставить на перезагрузку
Весь этот мир.
И вместе с ним меня.
И в этот миг
Мне вспомнилась война.
И резкий стук земли
О крышку гроба,
Разбитый дом,
Звук артналета,
А после наступила тишина…
Порхающие радужки стрекоз.
Улыбка мамина и первый крик ребёнка,
Ещё глаза твои, когда в них я,
Одетая как Ева, отражаюсь.
Не выцветшая фотопленка
Памяти, а снова пережитые мгновенья.
Мы вынырнули из тумана.
Мир обретал звучание и краски.
2020
1
Седой рапсод,
Бродяга-инфлюэнсер,
Я расскажу тебе историю свою,
Я на ухо беззвучно напою
Песнь песен,
А ты потом пропой её другим,
В пылу пирушки,
И в пылу войнушки
Рождённую, вмещённую в стихи
Стихию,
Будоражащую душу,
Про затонувший город, город Лу,
Луганстеров и чёрных флибустьеров,
Про идолов, хранящих Дикий Луг,
Ещё жрецов грядущей новой эры,
Про то, как смерть поймала на блесну
Меня, русалку из затерянного града,
Как жизнь нас тянет медленно ко дну,
Туда, где морок, тишина, прохлада…
Ещё про свет родных зелёных глаз,
В них утонуть нисколечко не страшно.
И каждый раз – всегда последний раз,
А остальное всё не важно.
Пропой, рапсод, истории мои!
Кто посмеётся, может, кто заплачет.
Жизнь ничего не значит без любви.
Да и с любовью ничего не значит.
2
– Не пиши стихов.
А пишешь – не публикуй.
А публикуешь – не посвящай.
Пообещай!
– Какое дело тебе до моих поэм?
Ты будешь не узнан,
Не назван.
Мистер Никто. No name.
Никто не узнает, где мы
Пересеклись с тобой.
Пусть начнется поэма,
Таинственный мой герой.
3
Раньше наш город звался Луганжелесом,
Прежде, чем затонул.
Почитайте Хроники Марсия
Про войну.
Раньше был Марсий луганстером,
А теперь рапсод.
– Марсий! Есть ли жизнь после Апокалипсиса?
– Как кому повезёт.
4
Я вглядываюсь в линию горизонта
Рядом со мною жрец, позывной – Скиф.
Наш город давно под водою.
Город-легенда, миф.
Кто же его придумал?
Жив он или погиб?
Скиф говорит, что пули
Похожи на стайку рыб.
Нет, говорит, нам покоя,
Исчезнем мы без следа
В пучине Дикого Моря,
Которое было всегда.
И тянется до горизонта,
Плодит кочевые сны.
И ходят ковыльные волны
Под ветром степным.
5
– Ты знаешь, куда она смотрит
Своими слепыми глазами?
Вдаль? За линию горизонта?
– Нет. Она наблюдают за нами!
Посмотри ей в лицо.
Знай, безмолвие только приманка.
Посмотри ей в лицо.
В нём ни жалости нет, ни обмана.
Посмотри ей в лицо.
Спит подводная лодка кургана –
Субмарина полная мертвецов.
И увидишь,
Как скифская баба,
Поля Дикого, Моря Великого
Богородица камнеликая
Выбирает себе жрецов.
6
…Здесь, на плоскости маргиналий,
Мы так долго друг другу с тобой не писали.
Там где адрес – давно обозначен прочерк.
Там где имя… оно проступает на сердце лишь ночью
Безнадежной тоской, несказанным предательским зовом.
«Я приду за тобой даже в чёртов затерянный город.
И в тюрьму, и в дурдом, и в забытый людьми лепрозорий.
Знаешь, боль проступает на теле узором.
И любовь проступает на теле узором.
Лихорадкой, румянцем, блистательным взором.
Пусть же очи твои мне сияют, как два маяка среди ночи.
В многолюдном движении и в тишине одиночеств.
Я направлю к тебе свой корабль блуждающий, пьяный, разбитый,
Спотыкаясь о рифы, о рифмы, о ритмы
И по звёздам сверяя свой курс в океане событий»…
7
Над головой,
Будто чёрные вороны
Чёрные дроны летают,
Чёртовы роботы,
Новые вестники,
Горя валькирии!
Что вы несёте нам
На электронном носителе?
– Разве не видите?
Образы гибели!
8
Из рога единорога
Хорошая выйдет пушка.
Ею можно на мушку
Любого
Киборга или Дрона.
А Ещё лучше
Дракона
Стального.
Ну, же!
Сразим летящую падлу!
Падает.
Прямо над нами.
Звездопадом.
9
Зов Моря. Гул. Протяжный зуммер,
Когда ракушку телефона
Прикладываешь к уху,
Ждёшь, что я откликнусь, вынырну
Из мутного потока,
На выученный нумер отзовусь,
Приду на голос твой,
Раба сердечной спайки.
Тверди мой позывной,
Лови свою русалку!
В сетях мобильных невелик улов.
И в море русских слов –
Вот звука пузырёк,
А вот песчинка знака.
Я как жемчужину храню под языком
Родное имя – тайну.
10
Имя всегда означает путь.
Имя всегда означает суть.
Как только по имени позовут
Из ниоткуда вызовут, призовут.
Потому я дам тебе позывной,
Чтоб имя не ведал – ни свой,
Ни чужой,
Чтобы был он тебе, как броня
Среди Поля Дикого,
Среди Моря Великого
И огня.
11
Чёрное золото.
Прямо из жил земли.
Шахты ныне затоплены.
Шныряют пиратские корабли.
Чёрное золото
Прямо из самых недр,
Скиф протирает оптику,
Весь как натянутый нерв.
А я… я слагаю песни,
Заслушаешься, и вот
Тонкое лезвие поэзии
По сердцу полоснёт.
– Скиф, отпусти на поверхность
Окликнуть свою любовь!
– Плыви, но не пой свои песни,
Пусть узнает тебя без слов!
12
Дикое Поле. Великое Море.
Здесь всё затопили воды народного гнева.
И пьяные флибустьеры гоняют на чёрных фрегатах,
Оставленных или отжатых,
Freedom Forever!
– Скажи его имя, русалка!
Скажи его имя!
Немо!
Да я бы тебя позвала,
Сквозь пространство и время,
Пронзительным воплем
Из самого сердца,
Но алая пена
Выходит из горла –
Моя немота,
Моё горькое рыбье наследство.
На палубе голой распластана,
Жабры трепещут.
Крючком рыболовным поддета –
На радость пиратам.
Штиль полный. И волны не плещут.
Безмолвствует небо.
Но если захочешь найти,
То иди по кровавому следу!
13
Когда же, Немо,
Ты придёшь на берег,
Что вынесет к твоим ногам прибой?
Жемчужину?
Ракушку-телефон?
Или мою поэму?
А может
Ты моё имя, лёгкое как пена,
Услышишь в шуме волн….
…Елена…
2019
Её позывной Ночь.
Его позывной Дым.
Будет у них дочь?
Будет у них сын?
Будет, но только не здесь.
Будет, но не сейчас.
Заводит маэстро Смерть
Свой ураганный вальс.
А значит, любить другим,
И эту весну встречать.
Милый, ты тоже любим.
Тихо горит свеча,
И я о тебе молюсь,
В этот нелегкий час.
Но видно заснул серафим,
И некому мне помочь.
Молитва как белый дым,
Уходит в глухую ночь.
2018
Посвящаю В. Я. Карбаню
Вот час, когда на горизонте дальнем
Как дивные цветы взошли огни мортир,
Возжег садовник их – незримый командир:
Ударный резкий марш, дымы и громыханье!
Как дивные цветы взошли огни мортир;
Дрожит земная твердь, как сердце в миг признанья;
Ударный резкий марш, дымы и громыханье!
Закатных туч кровав изорванный мундир.
Дрожит земная твердь, как сердце в миг признанья;
Ужасна смерть и мир в миг превращенный в тир!
Закатных туч кровав изорванный мундир.
И солнца диск исчез – прямое попаданье…
Ужасна смерть и мир в миг превращенный в тир!
Смешались сон и явь, болят воспоминанья!
И солнца диск исчез – прямое попаданье…
Ты в памяти моей разносишься как взрыв!
PS Вот как Владимир Карбань описывает историю создания этого стихотворения: «Шарль Бодлер — великий мастер формы, чеканщик, ювелир, скульптор стиха. В строгую форму своих поэзий он заключил порывы своей необузданной больной души, пламень сердца, откровения ума. Одно из прекраснейших созданий мастера — «Гармония вечера», написанное в жанре пантуна. И вот в одно освященное музами мгновение я обратил внимание Елены Заславской на этот шедевр и спросил: «А вы могли бы?». Результатом поэтического состязания между классикой и современностью стал этот апокалиптический пантун.»
И спросила я подругу:
— А он тебя убьет, если ты попросишь?!
—Нет.
— А ты?
— Нет!
— Это и есть опыт. Когда знаешь, что все решаемо, что жизнь длинна и прекрасна, и можно изменить все, кроме смерти!
Другой френд мой написал «Жизнь кончилась не успев начаться». Может это была и короткая жизнь, но в ней была любовь и ответственность за свой выбор. А правильный или не правильный не мне судить.
«Потому что у куклы лицо в улыбке,
мы, смеясь, свои совершим ошибки.
И тогда живущие на покое
мудрецы нам скажут, что жизнь такое». (И. Бродский)
Зы. Подробности истории. Оставляю под катом. Чтобы как-нибудь вернуться к этой теме. Читать полностью
