Когда он умирал,
Когда прощался с миром,
Он ходил в дурацкой шапке
В виде жирафа...

Сначала я боялась,
что он застрелится.
Рассказала его другу,
Где он прячет своего Стечкина.
Но потом поняла,
Такие как он не стреляются,
А пьют свою чашу до дна,
До самого донышка.

— Ну, за нас с вами!
И чёрт с ними! И залпом!
А потом разбить бокал,
Чтобы разлетелся на сотню осколков...